РЕЦЕНЗИИ

Леонид Юниверг

ПО СТРАНИЦА МОСКОВСКОГО «БИБЛИОФИЛА»*

   * Библиофил: Альманах. – М.: Издательство Либерея, 1999 – 2001. – Тир. 1000 экз. Вып. 1. 1999. – 240 с.: ил.; Вып. 2. 2000. – 240 с.: ил.; Вып. 3. 2000. – 224 с.: ил.; Вып. 4. 2001. – 208 с.: ил.; Вып. 5. 2001. – 224 с.: ил.

   Передо мной пять выпусков долгожданного издания, вновь объединившего российских библиофилов. Потребовалось шесть лет после выхода 28-го выпуска московского «Альманаха библиофила», чтобы снова вернуться к столь важному и нужному для всех серьезных любителей книги изданию. Думается, что своего рода катализатором в этом начинании «Издательства Либерея» стал выход в течении 1996-1998 гг. трех выпусков «Невского библиофила» – петербуржцы решили не ждать милости у природы и с помощью издательства «Сударыня» вернули себе былую славу революционного города…
   Как бы то ни было, а я – бывший постоянный читатель «Альманаха библиофила» (а также один из его авторов и даже научных редакторов) – с большим удовольствием окунулся в столь привычную для меня стихию мира книги. Жадно впитывая прочитанное, я вдруг, неожиданно для себя, обнаружил некий новый поворот в моем восприятии: меня интересовали не только сами публикации, но и, чуть ли не в равной степени, их авторы, точнее, те из них, с которыми доводилось пересекаться на книговедческих и библиофильских тропках в течение более 30 лет моих книжных занятий. Я бы назвал это «эффектом потенциального мемуариста», так как сразу потянуло на воспоминания «о днях былых»… Однако рецензия не лучшее место для мемуаристики – редакция и авторы ждут оценки своего труда, а потому приложу все усилия, чтобы густая вуаль воспоминаний не захлестнула впечатления о прочитанном.

   Первый выпуск альманаха открывается разделом «Мир библиофила», к которому очень удачно подходят строки из тут же публикуемого стихотворения А.А. Сидорова «Библиофилия»:

Как юноша – любовные вериги,
Как девушка – желанье стать рабой,
Как гордый – столкновение с судьбой, –
Так навсегда я полюбил вас, книги!

   И тут же услужливая память подсказывает, что именно эти строки я процитировал во вкладыше к пригласительному билету на заседание в Московском Доме ученых, посвященном 90-летию известного книговеда и искусствоведа А.А. Сидорова. (Добавлю, что на оборотной стороне этого вкладыша был воспроизведен один из лучших его экслибрисов работы А.И. Кравченко.) Отсюда потянулась ниточка к нашим встречам с А.А., к его автографам в моем собрании, но об этом как-нибудь в другой раз.
   Следом за стихами Сидорова идет большое эссе философа и библиофила В.А. Петрицкого «Библиофильство в диалоге культур». Поразителен охват явлений и событий, имеющих отношение к развитию межнациональных библиофильских связей, представленных автором в своем эссе. Тут Ричард де Бери со своим знаменитым (и любезным моему сердцу) трактатом «Филобиблон» (1345 г.) и Общество французских библиофилов начала ХIХ в., среди иностранных членов которого были три титулованных российских библиофила; тут же упоминаются известные российские журналы начала ХХ в. «Антиквар» и «Русский библиофил», регулярно публиковавшие европейские книжные новости; и вновь, в конце 20-х гг., на международной библиофильской улице фигурирует «Филобиблон» – на этот раз в качестве названия нового венского журнала, выпускавшегося Максимилиановским обществом библиофилов и сыгравшего консолидирующую роль в европейском библиофильстве. (Кстати, одним из постоянных авторов этого журнала был замечательный московский библиофил и искусствовед П.Д. Эттингер.) Конечно, Петрицкий не прошел мимо наших современников, тесно связанных с русской культурой: англичан Джона Симмонса и Уильяма Батлера, француза Ренэ Герра, американца Ирвина Хольцмана и немки Фридхильды Краузе… Не могу не привести и не солидаризироваться с заключительным выводом автора эссе: «Будущее библиофильства видится в свободном, плодотворном общении и сотрудничестве как самих библиофилов <…>, так и национальных библиофильских клубов и обществ. Только в этом случае библиофильство в планетарном масштабе реализует свою основную социальную функцию – сохранить для грядущих поколений книжные памятники культуры». (Невольно задумываешься о том, а как выглядит альманах «Иерусалимский библиофил» на этом фоне? Мне представляется, что он тоже вносит свой посильный вклад в развитие русско-еврейского и русско-израильского диалога культур.)
   Безусловно, важной инициативой составителя «Библиофила» было включение в его состав ряда глав будущей книги Марка Раца о своем библиофильском и читательском опыте*. Однако ввиду того, что в нашем альманахе даны два больших материала на эту тему – рецензия О. Ласунского и заметка П. Соловей о презентации книги в ИКБ, – я не буду останавливаться на этом подробно. И все же приведу одну близкую мне (как бывшему сотруднику Музея книги при Библиотеке им. Ленина) мысль Раца: «Библиофильское собрание типологически должно мыслиться не только и не столько как библиотека, сколько как музей книги». К этому выводу Марк Владимирович пришел, совершив путь от собирания библиотеки для чтения до коллекционирования иллюстрированных изданий первой трети ХХ века, а затем, поверх границ обычного книжного собрания, перешел к подбору оригиналов книжной графики, иконографии деятелей (в первую очередь художников) книги, издательских марок, рекламных материалов этой эпохи.

   * Имеется в виду кн. М. Раца «О собирательстве: Заметки библиофила» (М., 2002).

   Из пушкинских материалов первого выпуска мое внимание привлекла статья Ирины Николаевой, посвященная истории зарубежной Пушкинианы 20 – 30-х гг. прошлого века. Рассмотрев ряд замечательных библиофильских изданий, созданных такими блестящими художниками-эмигрантами, как А.Н. Бенуа, Н.С. Гончарова, М.В. Добужинский, А.А. Алексеев, В.И. Шухаев и др., автор пришла к следующему выводу: «Только соединив два потока развития изобразительного освоения пушкинских произведений, можно получить общую и верную картину художественного воплощения пушкинских творений в иллюстрациях русских художников». Думается, что можно было бы расширить этот посыл и перенести его на все книгоиздание Русского зарубежья, в течение долгих лет советской все книгоиздание Русского зарубежья, в течение долгих лет советской власти насильно оторванное от общерусского книжного дела**.

   ** Заметим попутно, что существенную лепту в исследование зарубежного потока русского книжного дела внесли 9 сборников серий «Евреи в культуре Русского зарубежья» (Иерусалим, 1992-1996) и «Русское еврейство в зарубежье» (Иерусалим, 1998-2003), составителем и гл. редактором которых является М.А. Пархомовский.

   Весьма впечатляющ раздел «Судьбы книг и книги в судьбах». Практически все материалы этого раздела заслуживают внимания. К примеру, статья Ирины Врубель о великолепных, с точки зрения полиграфии и искусства книги, изданиях Н.Е. Струйского, отпечатавшего в конце ХVIII века в своей собственной типографии, в имении Рузаевка, свыше 40 книг. Или попытка реконструкции личной библиотеки М.А. Булгакова, предпринятая Анатолием Кончаковским – директором киевского Литературно-мемориального музея Булгакова. (Правда, об итогах своих 25-летних разысканий ему уже доводилось писать в своей книге «Библиотека Михаила Булгакова: Реконструкция» (Киев, 1997)*, но ввиду небольшого тиража она, видимо, не дошла до большей части читателей альманаха.)

   * См. аннот. на эту книгу в 1-м вып. альманаха «Иерусалимский библиофил» (С. 325).

   С особым интересом познакомился со статьей Алексея Коскелло и Михаила Любавина «Собиратель "Серебряного века"», посвященной писателю Юрию Юркуну (1895 – 1938). Эта публикация является «попыткой характеристики одной, но, по представлению авторов, весьма важной стороны жизни и творчества этого выдающегося представителя блестящей эпохи «"Серебряного века"». То есть речь идет о библиофильской страсти Юркуна, нашедшей свое отражение в его автобиографическом романе «Шведские перчатки», где герой, как и автор, – библиофил.
   Порадовал меня и раздел «История инскриптов», где представлены публикации хорошо известных в библиофильской среде авторов москвича Анатолия Маркова и петербуржца Якова Сидорина. Их рассказы касаются, главным образом, автографов советских и эмигрантских писателей 20 –50-х гг.: Б. Пастернака, Ив. Приблудного, Дона Аминадо, М. Алданова и др. Мне, с давнего времени занимающегося историей московско-берлинского издательства «Геликон»**, были особенно интересны упоминания о сотрудничестве Вл. Ходасевича с издателем А.Г. Вишняком, пригласившим известного поэта в качестве составителя и редактора альманаха современной русской поэзии. Хотя это издание так и не осуществилось, но само по себе это начинание добавляет еще одну существенную деталь для характеристики книгоиздания «русского Берлина» начала 20-х гг.

   ** Для интересующихся историей этого издательства отсылаю к своей статье: Абрам Вишняк и его издательство «Геликон» // Русское еврейство в зарубежье. Вып. 1(6). Иерусалим, 1998. С.164 – 176.

   В небольшом разделе «Поиски и находки» всего одна, но весьма интересная статья Артура Толстякова – известного книговеда и библиофила, редактора-составителя всех пяти рецензируемых выпусков альманаха «Библиофил». Она посвящена неизвестному источнику знаменитого описания головы Хаджи-Мурата в одноименной исторической повести Льва Толстого. Речь идет о рисунке скульптора М.О. Микешина по акварельному наброску с натуры головы Хаджи-Мурата. Рисунок был найден автором статьи в альбоме автографов «Голодному на хлеб» 1892 г., приобретенном им на одном из московских книжных аукционов.
   Порывшись в «Книжном развале» альманаха, я с удовольствием обнаружил два оригинальных материала, знакомящих с давно интересовавшими меня людьми и изданиями. Так, благодаря статье Олега Ласунского «Под звездой любокнижия», вполне прояснились для меня личность и издательские деяния «МАГистра библиофильских наук» Михаила Андреевича Грузова. Имея в своем собрании более десятка изданий его знаменитой в библиофильских кругах киевской скоропечатни «МАГ», подаренных мне в разное время членами ВАБ (ОРБ), я давно проникся уважением к деятельности незнакомого мне лично «МАГистра». Последнее из дошедших до меня его изданий – это сборник статей мемуарного характера, посвященных 70-летию Я.И. Бердичевского – своего искренне почитаемого учителя и старшего друга на коллекционерском поприще (отметим, что Грузов – владелец одного из лучших собраний украинистики в республике). Как и все наполовину рукотворные издания скоропечатни «МАГ» юбилейный сборник вышел мизерным тиражом – всего 50 экз., а потому, с разрешения Ласунского, мы сочли уместным перепечатать его замечательную статью о юбиляре из этого издания и предварить ею публикацию воспоминаний Бердичевского о киевских книжниках середины ХХ века*.

   * См.: Ласунский О. Курьер культуры // Иерусалимский библиофил. Вып. 2. С. 95-102.

   Другой находкой в «Книжном развале» стала для меня статья Ольги Острой о петербургском журнале «Открытое письмо» (1904 – 1906) – первом отечественном журнале, специально посвященном иллюстрированной почтовой открытке и выходившем в издательстве Общины св. Евгении. (В свое время мне удалось приобрести один из номеров этого журнала, позже представленном на выставке книг Общины св. Евгении – Комитета популяризации художественных изданий, предпринятой по инициативе московских библиофилов в 1990 г.) И только сейчас, благодаря емкой, насыщенной полноценной информацией, публикации известного петербургского библиографа и искусствоведа, я познакомился с историей этого важного историко-культурного источника, дополняющего картину художественной жизни России начала ХХ века.

   Второй выпуск альманаха открывается статьей книговеда Екатерины Яцунок – моей бывшей коллеги по работе в Отделе редких книг Библиотеки им. Ленина (ныне – Российская гос. библиотека – РГБ) – «Книги-памятники культурного и исторического наследия». Зарождавшаяся на моих глазах идея создания фонда книжных памятников теперь, спустя лет 15, приобрела вполне отчетливые очертания и послужила основой для создания специального «Положения о книжных памятниках Российской Федерации», носящего межведомственный характер и имеющего целью объединить работу различных учреждений с одним видом культурного наследия. Думается, что задачи, поставленные этим документом, – создание Единого фонда книжных памятников Российской Федерации, их общего Свода и Государственных реестров, – заслуживают пристального внимания книговедов и библиотековедов других стран, в том числе и Израиля.
   Привлекли мое внимание еще два материала, непосредственно связанные с бывшей Ленинкой. Так, Михаил Горнунг – один из активных авторов четырех из пяти выпусков «Библиофила» – опубликовал заметку, знакомящую с любопытным документом из своего собрания: письмом Григория Александровича Пушкина – внука поэта – директору Ленинской библиотеки В.И. Невскому. В нем он просил поддержать материально его семью в критический момент. Несмотря на поддержку зав. Отдела рукописей Г.П. Георгиевского, ходатайствовавшего в резолюции на письме о денежном пособии для семьи Г. Пушкина за бесплатную передачу всех автографов поэта, включая Дневник Пушкина, это не возымело действия: письмо внука поэта, написанное 1 дек. 1934 г., совпало с днем убийства С.М. Кирова…
   Порадовался я встрече и с другой моей коллегой, Людмилой Коваль –создателем и заведующей Музеем истории РГБ. Автор ряда книг и более 160 статей, большая часть которых посвящена крупнейшей библиотеке страны, она на этот раз рассказывает о главнейших меценатах, пожертвовавших свои собрания в фонд Московского публичного и Румянцевского музеев (заметим, что основу почти 40-миллионного книжного фонда нынешней Российской государственной библиотеки составляют свыше 800 коллекций!).
   И вновь мое внимание привлекла статья Олега Ласунского. На этот раз в центре его очерка «В созвездии Иваска», помимо самого Удо Георгиевича Иваска – знаменитого библиографа и пионера российской экслибрисистики, – были и его дочь, Елена Удовна Кульпа, с которой автор состоит в многолетней дружбе, и благодаря которой пополнил свою коллекцию наиболее редкими книгами Иваска из его собственной библиотеки. Как большинство книг и статей Ласунского, очерк об Иваске удачно проиллюстрирован, что помогает – особенно в изданиях подобного типа – более полно и наглядно раскрыть тему.
   Из других материалов второго выпуска не могу не отметить одну из последних статей безвременно ушедшего Бориса Клюева: «Дерзость дилетанта». В ней впервые дается достаточно полный портрет Анатолия Иванова, по профессии геолога-изыскателя, собравшего уникальную кол-лекцию книг и материалов о поэте-сатирике Саше Черном и ставшего, со временем, едва ли не самым крупным специалистом по его творчеству. (Тут же, по аналогии, вспоминаются еще два «технаря», дерзнувших вступить на путь литературоведения, благодаря своим библиофильским увлечениям – москвич Лев Мнухин, ставший известным цветаевоведом, и киевлянин – а ныне преподаватель Торонтского университета в Канаде – Захар Давыдов, защитивший диссертацию по М. Волошину.)
   Отдельно хочется сказать о публикации Вениамина Худолея «Встречи в Северной Пальмире», где глава петербургских экслибрисистов и один из главных организаторов XXVII Международного конгресса экслибриса в С.-Петербурге делится своими воспоминаниями и размышлениями об этом важном событии. Не будучи сам собирателем экслибрисов, должен заметить, что всегда с интересом читаю статьи Худолея – видимо, одного из наиболее профессиональных и увлеченных авторов, пишущих на экслибрисные темы. Забегая вперед, хочу особо выделить его статью в 4-м выпуске «Библиофила», посвященную малоизвестным и редким экслибрисам Серебряного века, их владельцам и художникам. На мой взгляд, эта статья вполне раскрывает романтику коллекционирования книжных знаков, поиски которых, по словам автора, «полны сюрпризов, загадок и щедро вознаграждают исследователя новыми приключениями и находками».

   Третий выпуск альманаха тоже порадовал меня несколькими интересными материалами, один из которых – развернутый отчет О.Г. Ласунского о второй «пятилетке» Организации российских библиофилов. До сих пор не раз вспоминаю памятный учредительный съезд в Воронеже в январе 1990 г., где мне довелось побывать в числе учредителей нового библиофильского сообщества. (Помнится я захватил на эту встречу только что вышедший путеводитель по Музею книги при Ленинке, который мы составили вместе с Л.Н. Петровой – заместителем заведующей Отделом редких книг РГБ, многоопытным историком книги и библиографом. И на первом же заседании все 50 экз. были моментально раскуплены и раздарены, за что тут же, по-библиофильски специфически, я был наказан: вместо того, чтобы внимать речам учредителей, я вынужден был, по просьбе владельцев, надписывать все полсотни путеводителей…) Рад, что до репатриации, осенью 1990 г., сумел подготовить к печати и выпустить, в качестве приложения к каталогу выставки изданий Общины св. Евгении – Комитета популяризации художественных изданий, переиздание необычайно остроумной пародийной поэмы Э.Ф. Голлербаха «Диоскуры и книга» (Л., 1930). Ныне же я числюсь иностранным членом ОРБ и пытаюсь – говоря словами Ласунского, одного из сопредседателей этого объединения, – оставаться в рядах тех, кто продолжает верно нести свою службу «караульщиков истории, ревнителей книгоиздания, неутомимых курьеров культуры».
   Помимо очередной и безусловно интересной главы «О двух подходах, библиофильском и искусствоведческом, к организации книжно-графических выставок», из готовившейся в то время книги Марка Раца, хочу упомянуть «Сюжеты из Ахматовианы» Артура Толстякова – давнего поклонника творчества Анны Андреевны, сумевшего собрать около 90 книг из ее личной библиотеки, позже переданных им в Музей Анны Ахматовой в Фонтанном доме. Эти сюжеты, носящие мемуарно-библио-графический характер, удачно вписываются в общую канву библиофильского альманаха и поддержаны как упомянутой публикацией Раца, так и мемуарными заметками Иосифа Баренбаума, повествующими о хорошо ему знакомых петербургских библиофилах второй половины ХХ века: М. Лесмане, Я. Рабиновиче, В. Петрицком, Ю. Маретине и Я. Сидорине – всех тех, кто изображен на широко известной в книголюбской среде картине Л.Ф. Фроловой-Багреевой «Библиофилы», уместно иллюстрирующей публикацию Баренбаума.
   Надо отдать должное редактору-составителю альманаха, умело выстраивающему каждый раздел сборника, что особенно ярко проявилось в разделе «История инскриптов». В нем удачно соседствуют «Дарственные надписи на стихотворных сборниках» Анатолия Маркова с публикацией Михаила Горнунга «Несколько стихотворных дарственных надписей поэтов», а заметка Сергея Королева о двух парижских изданиях 2-й половины XVIII в. с автографами из библиотеки Дидро предшествует рассказу Екатерины Талиповой об автографе писателя и переводчика С.Н. Глинки на книге конца XVIII в., также вышедшей в Париже…

   Четвертый выпуск альманаха тоже открыл для меня ряд неизвестных или малоизвестных страниц из истории книжного дела и библиофильства. Так, вместо смутного, на уровне слухов, представления о «сам-издатовском» журнале «Воронежский библиофил», выходившем в первой половине 70-х гг., я получил, благодаря статье Олега Ласунского – одного из четырех инициаторов и авторов этого редчайшего машинописного издания, существующего всего в 3-х (!) экз., – подробный рассказ о том, «как это было». Кроме того, мне впервые довелось прочесть опубликованный в одном из 15-ти номеров, успевших выйти в 1973 – 1974 гг., библиофильский стихотворный опус академика А.И. Маркушевича, возглавлявшего многие годы Секцию книги МДУ. (Замечу, что во 2-й половине 70-х гг., в период нашего тесного с ним общения как члена Бюро Секции книги, я ни разу не слышал о его поэтических опытах.) Привожу заключительный фрагмент из этого стихотворения, названного

ИСКУСИТЕЛЮ
(предлагающему книжный обмен автору,
давшему обет не меняться книгами)

…Меняет кожу гад и цвет волос брюнет…
           Ты думал: уподоблюсь гаду,
           Забуду, разлюблю, цветы подставлю граду,
Нарушу навсегда раз принятый обет?
           Нет для меня двух равных книг на свете:
Вот в этих – переплет, милы полями эти…
Какую же из них отдать тебе в гарем,
           Обречь ее навеки в заточенье,
В оковы, кандалы, под тягостный ярем?!
           Нет, книгу не предам на смертное мученье!


   Как справедливо заметил Олег Григорьевич, «над журналом, фигурально выражаясь, витали тени корифеев потешной библиофильской поэзии…» Понятно, что В.Ф. Панкратову – другому соавтору и соиздателю «ВБ» – было где потешить свою милую библиофильскую музу, соревнуясь с тогда здравствовавшими А.А. Сидоровым, А.И. Маркушевичем и др.
   С большим интересом прочел заметку Инны Дацюк «Первый директор “Academia”» – о книговеде и издателе А.А. Кроленко. Меня давно интересовал этот человек, разработавший основную концепцию и программу книгоиздания «Academia» – одного из самых знаменитых и интересных издательств 20 – 30-х гг. ХХ века, и я рад, что молодой научный сотрудник отдела рукописей РНБ всерьез занялась изучением творческого наследия Кроленко, включая реконструкцию его 10-тысячной домашней библиотеки.
   И вновь привлекла фактологически насыщенная и хорошо написанная статья Михаила Горнунга. Несмотря на обилие публикаций о П.Д. Эттингере – герое его нынешней работы, – автору удалось выявить новые штрихи к портрету искусствоведа и книжника. При этом акцент сделан, по словам Горнунга, «на разработке темы эттингеровского феномена в нашей экслибристике», и воспроизведено восемь его экслибрисов, сделанных известными мастерами этого жанра.
   Перелистав ряд страниц, вижу в овале лицо моего давнего знакомого – петербургского книговеда Арлена Блюма. Сразу вспомнились наши встречи в Ленинграде, Москве и даже на подмосковной даче… Вспомнились и его, довольно частые, публикации в «Альманахе библиофила» конца 70-х – начала 80-х гг., наконец, подготовленные им и вышедшие в издательстве «Книга» сборники «Очарованные книгой» (М., 1982) и «Вечные спутники» (М., 1983). Как в них, так и в нынешней публикации Блюма интересуют библиофильские сюжеты (библиофилы, букинисты и старинные книги), отраженные в русской и советской прозе. Многолетнее изучение автором некоторых пластов русской литературы этого времени привело его к выводу, что, вопреки распространенному мнению, русскую литературу вовсе нельзя считать на этот счет «бедной», в отличие, к примеру, от французской или английской. Просто такого рода сюжеты надо уметь найти на «журнальном кладбище» (В.Г. Анастасевич) русской словесности, что и пытается сделать А.В. Блюм.

   Пятый выпуск альманаха начинается со статьи известного ученого-культуролога профессора Александра Мыльникова «Библиофилия как культурное действие». Приглашая читателей самостоятельно познакомиться с интересными «мыслями и заметками по ходу дела» (так обозначил жанр публикации сам автор), приведу здесь лишь высказывание знаменитого педагога и писателя XVII века Яна Амоса Коменского, предваряющее, в качестве эпиграфа, статью А.С. Мыльникова: «О, восхитительное могущество книг, их величие и даже божественная сила! Если бы не было книг, дикими мы были бы все, необразованными, не хранящими никакой памяти о прошлых событиях, не сведущими ни в мирских, ни в божественных делах». Как говорится, лучше не скажешь!
   Более чем уместной представляется публикация в альманахе статьи Наталии Леликовой, знакомящей с библиофильскими взглядами М.Н. Куфаева – одного из самых талантливых российских книговедов 1920 – 1940-х гг., активного деятеля Ленинградского общества библиофилов и теоретика библиофильства. На памяти у многих его замечательная книга «Библиофилия и библиомания (Психофизиология библиофильства)» (Л., 1927), переизданная издательством «Книга» в 1980 году.
   Весьма ценным представляется исследование Александра Светлова, посвященное книжному собранию князей Вяземских, накопленному усилиями четырех поколений. В нем тщательно прослеживается история этого собрания, начиная с библиотеки П.А. Вяземского – поэта, друга А.С. Пушкина – через его сына и внука до знаменитого библиофила графа С.Д. Шереметева, женатого на внучке П.А. Вяземского.
   Подарком для поклонников Ю.Н. Тынянова является публикация Натальи Суздальцевой, знакомящая с дарственными надписями его близких друзей, В.Б. Шкловского и Б.М. Эйхенбаума, на книгах личной библиотеки писателя, хранящейся ныне в Российской национальной библиотеке. Интересно мнение Тынянова о собирательстве, приведенное ав-тором статьи со слов переводчика и литературоведа А.Г. Островского: «…Коллекционирование в любых его формах и видах – это проявление инстинкта преемственности культуры. Важно сохранить все, на чем лежит печать своего времени…».
   Думается, что на машинописной рукописи доклада И.М. Степанова, посвященной последним годам работы Комитета популяризации художественных изданий (т.е. 1928 – 1930-м гг.), опубликованной Марком Рацем, лежит вполне отчетливая «печать своего времени», что делает ее ценным источником, дополняющим уже известные материалы к истории одного из интереснейших издательств первой трети ХХ века.
   Наконец, не могу не упомянуть живо написанную заметку всем нам хорошо знакомого и любимого Владимира Лобурева «Экслибрис пересек океан». Это своего рода отчет о поездке большой группы российских художников и коллекционеров в Бостон, на XXVIII Международный Конгресс экслибриса, прошедший с 20 по 24 августа 2000 года. Упоминает автор и присутствовавшего на этом форуме единственного представителя Израиля – “старого, доброго товарища, известного художника Леонида Куриса”. Добавим от себя: давнего члена Иерусалимского клуба библиофилов и автора двух выпусков альманаха “Иерусалимский библиофил”. На этой русско-израильской точке пересечения можно, пожалуй, и закончить обзор содержания последнего из рецензируемых сборников.

   Закончив многодневный марафон знакомства с пятью сборниками, вместившими более чем 150 публикаций общим объемом около 1100 страниц, мне хочется поделиться некоторыми соображениями принципиального характера, относящимися как к структуре, так и к внешнему виду альманаха.
   Не останавливаясь более на рассмотренной выше содержательной стороне пяти сборников, мастерски подготовленных Артуром Павловичем Толстяковым (в свое время составившим свыше 50 томов сб. «Книга. Исследования и материалы»!) и его помощниками из «Издательства Либерея», хочу сказать несколько слов по поводу их структуры. В целом вполне оправдано, что наряду с несколькими постоянными разделами есть ряд подвижных, возникающих по мере необходимости. (Жаль лишь, что среди них отсутствует раздел, посвященный искусству книги.) Радует появление принципиально новых для российских альманахов разделов – «Выставки» и «Рецензии». Если можно согласиться с подвижностью первого из этих разделов (ведь достойные обозрения книжные или книжно-графические выставки явления не частые), то по поводу второго раздела этого не скажешь: за полгода всегда найдется несколько изданий на книжную тему, достойных рецензирования или аннотирования. Пока же, в двух выпусках, дали всего по одной рецензии: на «Невский библиофил» и «Иерусалимский библиофил» (за что отдельное «спасибо!»). Наконец, удивляет отсутствие в столичном альманахе именного указателя – элементарного показателя культуры книгоиздания. И что любопытно: рецензента Бориса Борисова это тоже удивляет, но только не в своем, московском, альманахе, а в петербургском «Невском библиофиле»…
   Немного о самом определении рецензируемого издания, которое в разных выпусках фигурирует то как сборник, то как журнал, при том, что на обороте всех пяти титулов четко обозначено: «Учредитель и издатель альманаха – «Издательство Либерея». Действительно, назвать это издание, внешне напоминающее скорее толстый ежемесячный журнал, полноценным альманахом трудновато. Сразу вспоминаются все 28 выпусков московского же «Альманаха библиофила», выходившего в застойные времена в переплете (а иногда и с суперобложкой!), на хорошей бумаге и с иллюстрациями вполне приличного качества. Да и печатался «застойный» альманах тиражом не 1000, а от 30 до 50 тысяч экз., и не в г. Сергиев Посад, а в Москве, и не в типографии ПИПЦ (!), а в одной из лучших столичных типографий – Первой Образцовой типографии (бывшей Сытинской)…
   Конечно, могут возразить, что раньше в СССР было около 20 миллионов официальных членов Общества книголюбов – потенциальных покупателей «Альманаха библиофила», а теперь едва распространяется 1000 экз. нового альманаха. Пусть так, но ведь хотелось бы видеть эту тысячу в достойном облачении… Впрочем, что касается макета и оформления альманахов, то они сделаны художником А.Е. Григорьевым вполне грамотно и без излишеств (хотя помещение портретов авторов статей не всеми читателями могут быть восприняты как новшество, уместное для подобного рода изданий…). Радует обилие иллюстративного материала в статьях, что является, на мой взгляд, необходимым условием для библиофильских альманахов. (Кстати, по этим параметрам «Библиофил» намного опередил своего предшественника.)

   Итак, поздравляя своих коллег (и бывших земляков) с выходом пяти интересных библиофильских альманахов, хочу пожелать им найти возможность не только возродить былой уровень издания их предшественника, но и превзойти его по всем критериям, в том числе эстетическим!

предыдущая глава следующая глава
оглавление книги