Григорий Островский

ЭКСЛИБРИСЫ ВАЛЕРИЯ КУРОВА

   Логическое познание многое проясняет. Но не исчерпывает такой в значительной мере ирреальный и интуитивный процесс, каким является художественное творчество. Творчество Валерия Курова, казалось бы, вполне прозрачно и открыто критическому подходу, и все равно остается ощущение некой сокрытой от праздного любопытства субстанции, природа которой сплошь и рядом не совпадает с общепринятыми аналитическими клише. Минувшее столетие было веком глобальной дифференциации знаний и созидательной энергетики, и это не могло не сказаться на судьбах искусства и культуры. В этой ситуации появляется художник ренессансного типа – не скажу, такого же масштаба и размаха, но сходного по складу многогранного дарования, по устремленности, характеру. Таким художником представляется Валерий Куров. Он не признает так называемой специализации, каких-либо ограничительных рамок, а мир искусства воспринимает как необозримое и неисчерпаемое поле испытания и приложения своих сил и способностей. Ему все любопытно, все захватывающе интересно; рутина самоуспокоенности – не для него.

   Что главное в творчестве Валерия Курова и что второстепенно? Все главное и нет ничего второстепенного. Поначалу Валерий учился в Художественно-промышленном училище им. Васнецова и там, в принадлежавшем С. Мамонтову подмосковном Абрамцеве, где в свое время жили и работали В. Поленов, В. Васнецов, В. Серов, М. Врубель, К. Коровин, И. Левитан и другие, приобщился к великой отечественной традиции, соединившей основы профессионализма с духом новаторства и вечного поиска. В стенах училища В. Куров много рисовал, писал маслом и акварелью. Осваивал графические техники и искусство так называемой кудринской резьбы по дереву и многое другое. Прошло много лет, и художник снова и снова обращается к впечатлениям той поры и создает серию больших автолитографий по абрамцевским мотивам. Это не конкретные, четко узнаваемые ландшафты, но творческое соединение абрамцевских реалий, фантазии и романтически окрашенного воображения. В такого рода скрещениях видится «корневая система» творческого почерка Валерия Курова.

   Потом художник прошел полный курс дизайна в Высшем художественно-промышленном училище (быв. Строгановке), именно дизайна, универсального искусства ХХ столетия, синтезирующего многие виды, жанры и средства архитектуры, изобразительного и прикладного искусства. Дизайн подвел надежный фундамент для творческого поиска в смежных и более отдаленных областях формотворчества, как изобразительного, так и отвлеченного от натурального видения. Важно то, что работа в дизайне укрепила в Валерии Курове метафоричность образного мышления, противостоящего плоскому жизнеподобию и академической «правильности». Занятие дизайном подвело черту под альтернативным выбором – что можно и что нельзя в искусстве: можно все при условии художественной оправданности. Отсюда один шаг до весьма неожиданной для художника такого скла-да области применения творческих сил как резьба по кости и создание в высшей степени оригинальных украшений и других произведений прикладного искусства.

   Валерий Куров – художник непредсказуемый, и столь же сложными оказываются судьбы тех видов искусства, которые попадают в сферу его профессиональной заинтересованности. Экслибрис всегда служил чутким индикатором общей, как художественной, так и книжно-полиграфической культуры общества, и уже в силу этого предназначения увлек Курова. При этом жанр графической миниатюры, которому, как правило, отводилось место на обочине художественных процессов, неожиданно высветился по-другому. От художника экслибрис потребовал не только прекрасного знания всех графических техник – офорта и других видов травления, литографии, гравюры на линолеуме и пластике, ксилографии, но и свободного, гибкого применения их выразительных и изобразительных возможностей. На плоскости в три-четыре квадратных сантиметра художник выстраивает сложносочиненную, – в единстве со шрифтом – композицию, содержащую замысел графика и главную идею книжного знака. При этом автор выступает не только в роли изобразителя и интерпретатора, но и в какой-то мере – вдумчивого психолога: экслибрис делается не «вообще», а для конкретного человека, а поэтому должен нести черты индивидуального характера адресата и его книжного собрания. Сама природа книжного знака и объективные параметры его творческой реализации требуют от художника соблюдения определенных «правил игры». Натурное видение, буквальное правдоподобие возможны лишь в редких случаях; наиболее адекватными жанру графической миниатюры средствами оказываются метафорические иносказания, изобразительные символы и аллегории, прямые и опосредованные ассоциации. Этот богатый индивидуальными интонациями язык очень восприимчив к универсальным образам еврейской философии: освоение ее уже началось, и первые опыты художника в этой сфере были показаны на состоявшихся недавно в Израиле персональных выставках Валерия Курова.

   Израильский экслибрис ХХ столетия знал времена подъема и спада, расцвета и застоя; сегодня многие связывают его судьбы с творчеством художников – выходцев из бывшего Советского Союза, где в свое время искусству книжного знака отдали дань многие графики, в том числе мастера очень высокого уровня. С другой стороны, экслибрис, казалось бы «второстепенный» жанр, оказывается на средостении самых важных и основных выразительных средств современного искусства. От дальнейшего крена в сторону постмодернизма, отказа от изобразительности и традиционных эстетических критериев Курова оберегают присущие ему чувство меры и такта, общая и профессиональная культура, приверженность к духовности и гуманистическим идеалам. Не случайно экслибрисы Валерия Курова – а их художник исполнил более трехсот – получили столь широкое признание как в бывшем Советском Союзе, так и за его пределами, на многочисленных выставках и конгрессах в Англии, Франции, США, Германии, Израиле, Швейцарии, Италии, Финляндии, Болгарии, Дании, Югославии, Венгрии, Голландии, других странах. Их высоко ценят коллекционеры, исследователи и знатоки этого жанра; имя художника и воспроизведения его работ можно встретить во многих престижных журналах, альбомах, каталогах выставок, энциклопедиях; большая коллекция экслибрисов Валерия Курова хранится в собрании Музея изобразительных искусств им. А.С. Пушкина в Москве.

   Валерий Куров – художник неординарный, способный мыслить в своем творчестве ярко, образно, масштабно. Тем не менее какие-либо выводы, итоги, оценки представляются преждевременными. Художник динамичный, целеустремленный, он всегда в движении к новым рубежам. Это может быть и творческая энергетика, властно раздвигающая художественное пространство вообще и книжного знака в частности, и введение в экслибрис нового, на этот раз собственно израильского интеграла, и культивирование столь же трудоемкой, сколь и благодарной техники офорта в ее различных модификациях. Каждая его следующая работа, будь то крупноформатная композиция, резьба по кости или миниатюрный книжный знак, – еще один шаг на жизненном и творческом пути, шаг художника нам навстречу.

предыдущая глава следующая глава
оглавление книги