Илья Рудяк

КНИГИ И МЫШИ

   Когда мы переселились в новый для нас, а на самом деле в старый дом, прежняя хозяйка отвадила мышей ядовитыми химикатами. Громадный полуподвал – мне это слово роднее, чем бейсмент, – был пуст, и лишь по углам в алюминиевых тарелочках оставались отравленные комочки, похожие на замшелый горох.
   Я все вычистил, наладил по стенам полки и расставил на них часть книг, не поместившихся в гостиной.
   Книги были старые, по многу раз читанные, перечитанные, и они-то, должно быть, снова привлекли мышей в наше жилище.
   Ах! Мыши, мыши! Скажу откровенно: мне было неприятно видеть следы ваших острых зубок на «Шинели» Николая Васильевича Гоголя, из которой «вышла вся русская литература», или на «Шапке» Владимира Николаевича Войновича, на которой она почти остановилась. Ну, обгрызанные вами ботфорты «Кота в сапогах» Шарля Перро тоже жалко, но это еще объяснимо жаждой мести... А вот превратившаяся в ошметки муфта «Анны Карениной» графа Льва Толстого меня огорчила чрезвычайно. Я понимаю: если бы вы остановились только на «Хлебе» Алексея Толстого, тоже графа, советского, – это было бы еще оправдано вашей любовью к зерновым. Так нет, вы обошли эту повесть стороной и прошлись по Свифту, Рабле, Джойсу, Прусту, Кафке, Платонову, Набокову...
   Не преминули заглянуть в Катулла, Гейне, Пушкина, Тютчева, Пастернака…
   Я оценил ваш вкус, но...
   Пришлось поставить мышеловку.
   Как-то поздно вечером я услышал жалобный писк из подвала. «Поймалась!» – подумал я и спустился вниз. Так и было. Но, к счастью серенькой, пружина защемила ей только хвостик. Бывает видно и такое. Она смотрела на меня глазками-бусинками и как бы просила:
   – Отпусти меня, старче!
   – С одним условием, – сказал я, – пойди и расскажи всему твоему роду, что надо убираться отсюда подальше: в поля, леса, огороды, а не портить книги, которые я с таким усердием собирал всю жизнь, которые прошли через таможню, огонь, воду и медные трубы. А иначе в следующий раз пружинка ударит уже не по хвостику.
   Она пропищала что-то похожее на "конечно, расскажу", и я освободил ее... И представьте – обещание выполнила. Мышиной возни у нас с тех пор не слыхать.

В качестве послесловия


Илья Рудяк в своем Доме русской книги в Чикаго. август 2002 г.
   С Ильей Эзровичем Рудяком мне посчастливилось познакомиться в августе 2002 года в Чикаго, во время моей поездки в Америку. Инициировал нашу встречу д-р Евсей Цейтлин – известный литературовед, гл. редактор ежемесячной еврейской газеты на русском языке «Шалом», выходящей в Чикаго. В качестве местной достопримечательности он предложил мне зайти в Дом русской книги, что находится на Девон авеню, в так называемом «русском» районе города, предупредив, что если повезет, то я смогу познакомиться с владельцем этого магазина, писателем и библиофилом Ильей Рудяком. Мне повезло, и я застал его на месте. Евсей представил меня, и после первых же фраз я почувствовал, что передо мной настоящий книжник.

   По мере нашего разговора и демонстрации наиболее интересных антикварных и коллекционных изданий, заполнивших, наряду с другими книгами, довольно большое помещение магазина, я все более в этом убеждался. А когда Илья Эзрович начал одну за другой дарить мне свои авторские книги, подготовленные к печати и выпущенные им самим в Чикаго, я понял, что передо мной не только профессиональный писатель и книготорговец, но и издатель. Среди подаренных мне книг – «Двадцать тысяч лиц Пастернака» (Чикаго, 1990) с его вступительным эссе, посвященном фотографу Моисею Наппельбауму, репродукциями избранных фотографий Бориса Пастернака работы этого знаменитого мастера фотопортетов и подборкой стихотворений Пастернака из «Доктора Живаго». Кроме того, я получил небольшой сборник одесских рассказов И. Бабеля, составленный и изданный Рудяком и посвященный 200-летию Одессы (родного города Рудяка, из которого он эмигрировал в США 21 год назад), а также сборник коротких рассказов самого Рудяка «Мы здесь и там» (М.: «Вагриус», 1998).

   В ответ я подарил несколько своих изданий, в том числе первый выпуск альманаха «Иерусалимский библиофил» и указатель «100 заседаний ИКБ». Тогда же родилась идея нашего творческого сотрудничества, начало которому положено публикацией этой симпатичной библиофильской новеллы.

Л. Юниверг

предыдущая глава следующая глава
оглавление книги