В этой рубрике рецензируются книги на русском языке авторов-израильтян, изданные в Израиле или за рубежом, и ставшие, по общему признанию, определенным событием в русскоязычной литературе. Так, напр., книга А. Гольдштейна получила в России сразу две премии: Малый Букер и Антибукер за 1997 г.

ЖИЗНЬ И СУДЬБА АЛЕКСЕЯ СУВОРИНА*


* Динерштейн Е.А. А.С. Суворин: Человек, сделавший карьеру. – М.: РОССПЭН, 1998. – 376 с.: ил. – Тир. 1500 экз.

   Ефим Абрамович Динерштейн отметил недавно свое 75-летие выходом новой книги – "А.С. Суворин: Человек, сделавший карьеру". Таким образом, история российской книги в лицах, куда уже вошли ценнейшие монографии Динерштейна, посвященные крупнейшим деятелям книжного дела России второй половины XIX – начала XX вв. И.Д. Сытину и А.Ф. Марксу**, пополнилась еще одним фундаментальным трудом. На этот раз герой книги – Алексей Сергеевич Суворин (1834-1912) – не только один из китов российского книжного дела, но и известный журналист, драматург, театральный критик, владелец столичного драматического театра, а главное – издатель и редактор "Нового времени", одной из реакционнейших газет своего времени, заметно влиявших на политику правительства.


** См.: Динерштейн Е.А. И.Д. Сытин. М.: Книга, 1983; Его же. "Фабрикант" читателей: А.Ф. Маркс. М.: Книга, 1986.

   Прежде чем перейти к характеристике рецензируемого издания позволю себе, в виду юбилейного для автора года, сказать несколько слов о его роли в современной книговедческой науке России. Надеюсь, что коллеги согласятся со мной, – почти каждая из историко-книжных работ Динерштейна стала своеобразной вехой в изучении российского книжного дела последних полутора веков. Добротность и основательность его исследований, базирующихся на тщательной проработке архивных и литературных источников, снискала ему заслуженный авторитет среди книговедов, целиком доверяющих фактографической стороне его публикаций. Не менее убедительны и объективны выводы и гипотезы ученого, построенные на глубоком знании исследуемой эпохи и конкретных историко-книжных материалов, изученных с присущей Ефиму Абрамович основательностью. И еще хочется подчеркнуть отсутствие тенденциозности в его работах, хотя многие из них были написаны задолго до перестройки… Это вполне отражает мысль ученого, высказанную им в одном из интервью: "Тенденциозный человек не может быть объективным".
   Возвращаясь к последней книге Динерштейна, стоит напомнить, что ее герой неоднократно привлекал внимание исследователей, касавшихся то одной, то другой стороны его многогранно одаренной и, в то же время, необычайно сложной, двойственной личности. Автор этих строк тоже не избежал соблазна и дважды писал о Суворине*, однако увидеть его фигуру во всей полноте смог только сейчас, по прочтении монографии Динерштейна.


* См.: Юниверг Л. Книжный бум со взломом / В мире книг. 1974. № 6. С. 96; Его же. Библиотека А.С. Суворина / Альманах библиофила. М.,1990. Вып. 27. С. 91-102.

   Каким же предстает Суворин на страницах этой книги? Разночинец, в начале своей журналистской карьеры исповедовавший либеральные взгляды и получивший определенную известность под псевдонимом "Незнакомец", он в какой-то момент решительно порывает с прогрессивным лагерем и откровенно делает карьеру: благодаря собственной газете становится рупором официальной правительственной политики.
   Думается, что Динерштейн сделал все возможное, чтобы показать своего героя во всей сложности его отношений с миром и с самим собой. Скрупулезно, факт за фактом, он прослеживает за метаморфозами этого человека, пытаясь высветить скрытые от чужих глаз причины резкой смены вех, приведшей Суворина к концу жизни к позорному столбу истории (последняя глава книги так и называется – "На правеже"). Столь жесткая авторская оценка итогов жизни героя книги дана, главным образом, за его нововременскую деятельность. В самом деле, ни одна крупная русская газета не подвергалась столь широкому остракизму, как "Новое время". Так Л.Н. Толстой называл ее "скверной газетой, которую не стоит читать". А.Н. Бенуа признавался, что эту газету, "несмотря на всю талантливость ее вдохновителя… ненавидел всеми силами души", а А.А. Блок отметил в 1917 г. в дневнике, что закрытие "Нового времени" – историческое событие, так как "уничтожено место, где несколько десятков лет развращалась русская молодежь и русская государственная мысль". По словам автора, русское общество не принимало суворинскую газету, о чем свидетельствуют и сравнительно небольшие ее тиражи – в среднем, около 50 000 экз.
   Понятно, что Динерштейн уделил главному делу жизни своего героя, благодаря которому он и сделал головокружительную карьеру, особое место подчеркнутой антисемитской политике газеты, во многом привлекавшей этим своих подписчиков – людей из средних зажиточных слоев крестьянства, духовенства и городской буржуазии. (Особый резонанс получили антидрейфусаровские публикации газеты и статья В. Буренина против С.Я. Надсона, сократившая, по всеобщему мнению, жизнь поэта).
   Немало внимания было уделено в книге и взаимоотношениям Суворина с ведущими русскими писателями того времени – Л.Н. Толстым, И.С. Тургеневым, Ф.М. Достоевским, Н.С. Лесковым, А.П. Чеховым, Д.С. Мережковским и А.М. Горьким. Более подробно автор монографии останавливается на отношениях Суворина с Чеховым. И это понятно: ни с кем из упомянутых писателей его герой не был в таких дружеских отношениях, как с Антоном Павловичем, что искренне удивляло многих знакомых последнего. Думается, что Динерштейну удалось весьма убедительно и аргументированно показать непростой характер их дружеских связей, проследить шаг за шагом историю взаимного тяготения и неизбежного отталкивания столь непохожих друг на друга людей. Вот некоторые из выводов, сделанных автором:
   - Чехов по-человечески был благодарен Суворину за многое хорошее, что тот ему сделал. В частности, в издательских делах это содружество избавляло писателя от неизбежных хлопот по выпуску своих произведений, а суворинские авансы и займы не раз выручали его в трудные времена;
   - Как ни дурна была слава суворинской газеты, она все же значительно расширила читательскую аудиторию Чехова.
   - Тесное общение молодого писателя с многоопытным литератором способствовало его духовному росту. Ему было бесконечно интересно, особенно поначалу, общаться со знаменитым столичным издателем, и эти беседы, длившиеся порой часами, доставляли Чехову истинное удовольствие и, по его словам, даже чувство упоения. С годами, однако, исчезло взаимопонимание, и как неизбежное следствие этого появилось плохо скрываемое взаимораздражение, что и привело к окончательному разрыву.
   Книгоиздательской деятельности "Наполеона книжного дела", как назвал Суворина В.В. Розанов, уделено в монографии сравнительно небольшое место. Собственно, и в жизни Алексея Сергеевича удельный вес его книгоиздательского, типографского и книготоргового дела явно уступал размаху его журналистской и газетной деятельности. И это при том, что за 40 лет работы им было выпущено около 1600 изданий универсальной тематики общим тиражом в 6,5 миллионов экземпляров; что у него была одна из самых крупных в стране и хорошо оборудованных типографий; что в ряде больших городов страны имелись его книжные магазины… И все же именно издание книг, по глубокому убеждению самого Суворина, должно было примирить его с потомками, так как здесь ему удалось избежать конъюнктурности и тенденциозности, без которых он не мог обойтись в газете.
   Не ставя перед собой задачу подробно рассмотреть издательское и книготорговое дело Суворина (видимо, это остается для будущих исследователей), Динерштейн попытался дать читателю общее представление о характере этой ипостаси своего героя, названного им "импровизированным издателем". С помощью ряда примеров автор расшифровывает это необычное определение, показывая что в деятельности Суворина-издателя самым тесным образом сочетались профессионализм с дилетантизмом. Это проявлялось, в частности, в отсутствии единой издательской и экономической политики, протекционизме в выборе авторов будущих изданий, ежегодных недоборах средств, вырученных на издании и продаже собственных книг и т.д.
   В то же время автор монографии отдает должное Суворину-издателю, подчеркивая, что с его именем связаны многие важные начинания в книжном деле России конца XIX – начала ХХ вв. Так, отдельная главка посвящена изданию знаменитой в свое время "Дешевой библиотеки", выходившей с 1879 по 1912 гг. и насчитывавшей около 500 названий общим тиражом свыше одного миллиона экземпляров. Идею этой серии Суворин заимствовал у французских и немецких издателей, но модифицировал ее с учетом интересов русского городского читателя – той самой "большой публики маленьких кошельков", тянувшейся к знаниям и, благодаря доступным по цене выпускам "Библиотеки", открывавшей для себя неизвестные ей страницы русской и европейской литературы. В серию вошли произведения крупнейших писателей России – Фонвизина, Карамзина, Пушкина, Грибоедова, Достоевского, Чехова и др., а также ряда классиков зарубежной литературы, таких как Шекспир, Шиллер, Диккенс, Гауптман, Ибсен… Правда, наряду с ними, туда попали и сотрудники "Нового времени" – В. Буренин, Вас. Немирович-Данченко, И. Потапенко и др., что еще раз свидетельствует не в пользу Суворина.
   Более подробно, в связи с юбилейным пушкинским годом, стоит остановиться на изданном Сувориным в 1887 году первом дешевом массовом собрании сочинений поэта. Все десять малоформатных томиков стоили баснословно дешево – всего полтора рубля. И это после недавних десятирублевых! Было от чего прийти публике в "ажитацию"... И действительно, продажа десятитомника в суворинском книжном магазине более чем превзошла ожидания издателя. 30 января 1887 года газета "Новое время" так описывала распродажу сочинений А.С. Пушкина в издании А.С. Суворина:
   "...Книжный магазин «Нового времени» сегодня подвергся решительной осаде. Несмотря на то, что приняты были меры, усилен состав приказчиков, экземпляры за-пакованы были заранее, толпа сказалась в этом случае как хорошими своими, так и дурными сторонами. Еще до открытия магазина стояла толпа, как она стояла до этого только у театральных касс в дни чрезвычайных представлений, с минуты на минуту она увеличивалась. Магазин был битком набит, была давка и смятение. Приказчики и артельщики сбились с ног; некоторые из публики влезали на столы, забирались за прилавок, сами хватали сдачу. К двум часам магазин представлял картину разрушения – в углах, за прилавками, были беспорядочно нагромождены груды разорванных, запачканных, истоптанных ногами различных книг, которых не успели вовремя прибрать с прилавка, разломана мебель и повержена на пол, конторка с кассой опрокинута, конторские книги измяты и растоптаны. Слова убеждения не действовали. К этому часу г. оберполицмейстер при-слал полицию, магазин был заперт и публику стали пускать частями и в очередь. Покупатели входили уже с заранее сжатыми в кулак деньгами. Их прямо совали в карманы артельщикам, брали что нужно и уходили, пробираясь через толпу...".
   Надо заметить, что суворинское издание было далеко не единственным в ту 50-летнюю годовщину со дня смерти поэта (к этому сроку право на издание его произведений перестало быть исключительной собственностью наследников). Но Суворин перещеголял всех издателей – В. Комарова, И. Сытина, Ф. Павленкова, П. Морозова – не только по цене, но и по тиражам. В трех изданиях, за один только 1887 год, он отпечатал 95 тысяч экземпляров пушкинских сочинений, тогда как за предыдущие 50 лет их было всего-навсего 60 тысяч.
   Увы, как это зачастую бывало у Суворина, даже добрые его дела имели свою оборотную сторону: вскоре посыпались жалобы на то, что "при первой попытке разрезывания листов, отдельные томики издания г. Суворина распадаются по листкам". Но и это еще не все. Оказалось, что издатель самовольно "заимствовал" для своего издания ряд ранее неопубликованных стихотворений и новых редакций текстов из собрания сочинений Пушкина, подготовленного ранее Литературным фондом и печатавшегося в его типографии… Признав справедливость предъявленных обвинений, Суворин, во избежание дальнейших "недоразумений", милостиво предложил помочь нуждающимся "собратьям по перу" и передать половину гонорара в литфонд. Позже он был вынужден взять на комиссию почти весь тираж пострадавшего собрания сочинений.
   К лучшим изданиям Суворина автор рецензируемой книги справедливо относит семь книг серии "Сказания иностранцев о России", выпущенных по инициативе самого издателя. Это не случайно: в домашней библиотеке Суворина раздел "Rossica" насчитывал 3500 названий, то есть уступал лишь аналогичному собранию Императорской Публичной библиотеки (в середине ХIХ в. в нем было 3766 названий). Отсюда понятен особый интерес издателя к предпринятой серии. Почти вся она была подготовлена к печати крупными учеными-книговедами А.М. Ловягиным и А.И. Малеиным, чей авторитет не подлежал сомнению. Среди наиболее известных изданий серии – "Описание путешествия в Московию и через Московию в Персию и обратно" Адама Олеария, "Дневник путешествия в Московию (1698-1699)" Иоанна-Георга Корба, "О государстве русском" Джона Флетчера, вышедшие в 1906 г. Помимо переводных, Суворин выпустил также немало оригинальных исторических сочинений о России, в том числе произведения Н.М. Карамзина, С.С. Татищева, Г.П. Данилевского, Н.И. Костомарова, а также более 30 лет издавал "Исторический вестник" – наиболее известный в России научно-популярный исторический журнал.
   Говоря об издательской деятельности Суворина, нельзя не вспомнить первое легальное, без купюр, издание "Путешествия из Петербурга в Москву" А.Н. Радищева (1888) и переиздание шеститомного "Опыта российской библиографии" В.С. Сопикова (1904-1908); ежегодные справочные книги "Вся Россия", "Весь Петербург" и "Вся Москва"; наконец, "Иллюстрированную историю книгопечатания и типографского искусства" Ф.И. Булгакова (1889) – одно из первых русских изданий по всеобщей истории книжного дела.
   Менее известен А.С. Суворин как библиофил. К сожалению, автор монографии не счел нужным акцентировать внимание на этой, пожалуй, третьей ипостаси своего героя, ограничившись лишь упоминанием о его большой библиотеке, в которой самому владельцу было трудно разобраться, и кратким обзором ряда предпринятых им библиофильских и библиографических изданий. В свое время мне доводилось заниматься этой темой и, пользуясь случаем, хочу сказать несколько слов о Суворине-библиофиле, чья 40-тысячная библиотека была одним из крупнейших русских частных книжных собраний своего времени.
   Книжное собрание Суворина, половина которого на иностранных языках, создавалось более 50 лет и было посвящено, в основном, гуманитарным наукам. Разнообразная по тематике, библиотека вполне отражала интересы ее владельца и, в целом, носила прикладной характер, верно служа Суворину в его широкой практической деятельности: для наведения справок во время подготовки его литературных трудов или редактирования газетных статей; для отбора книг, годных к переводу или переизданию; для выбора пьесы при обновлении репертуара в принадлежащем ему театре и т.д. Конечно, были книги просто для чтения в редкие часы досуга или удовлетворявшие тот или иной библиофильский интерес владельца. О наличии таких книг в собрании можно судить по четырем, дошедшим до нас каталогам его собрания, описывающим около 25 тысяч названий. Каталоги свидетельствуют, что Суворин не гонялся за особенными редкостями, но и не обходил их на своем библиофильском пути. Нередко в конце сделанного в каталоге библиографического описания можно встретить приписку составителя: "Редка". Отмечены также книги с автографами и нумерованные экземпляры. О бережном, истинно библиофильском отношении владельца к своему собранию свидетельствует и большое количество превосходных переплетов работы лучших столичных мастеров.
   Подводя итоги, хочу еще раз подчеркнуть, что выход новой книги доктора исторических наук Ефима Абрамовича Динерштейна – безусловно событие в российской книговедческой науке, приподнявшее таинственную завесу над одной из самых ярких и загадочных фигур книжного дела России. Думается, что автору удалось, подобно И.Н. Крамскому – автору лучших портретов Суворина, – уловить главные черты характера своего героя и обнажить их перед читателями. И если инструментом художника при этом были врожденный талант, профессиональное мастерство и интуиция, то основными средствами исследователя, оперирующего документированными фактами реальной биографии своего героя и анализирующего его действия в наиболее драматических и острых жизненных ситуациях, интуиция тоже играет не последнюю роль.
   Остается добавить, что книга вышла в московском издательстве "Российская политическая энциклопедия" (РОССПЭН) в серии "Люди России" и своим внешним обликом выгодно отличается от многих книговедческих изданий: она в добротном переплете, текст отпечатан на хорошей белой бумаге, а иллюстрации – на мелованной вклейке. Хочется пожелать Е.А. Динерштейну, успевшему недавно завершить работу над монографией, посвященной М.О. Вольфу, – последней частью своей книговедческой тетралогии, скорейшей ее публикации в одном из cерьезных столичных издательств.

Леонид Юниверг

предыдущая глава следующая глава
оглавление книги