В этой рубрике рецензируются книги на русском языке авторов-израильтян, изданные в Израиле или за рубежом, и ставшие, по общему признанию, определенным событием в русскоязычной литературе. Так, напр., книга А. Гольдштейна получила в России сразу две премии: Малый Букер и Антибукер за 1997 г.

ОБ АВТОРЕ И ЕГО "КНИГЕ ЖИЗНИ"*


* Юниверг Л. Издательский мир Иосифа Кнебеля. – Иерусалим: Изд-во "Филобиблон", 1997. – 408 с.: ил. – Тир. 475 экз.

   Этими словами мы совсем не хотим сказать, что наш автор перестанет радовать читателя своими новыми произведениями. Напротив, как нам стало известно, он поведал прессе, что задумал выпустить сборник очерков об издателях, художниках книги и библиофилах – благо, база для этого есть: им опубликовано свыше 300 статей на эти темы. И все же "книга жизни" есть нечто единственное в творчестве того или иного автора, независимо от того, в какой период жизни она написана. Ибо слишком много отдается этому уникальному явлению: полнота души, творческий задор, всплески озарения, многолетний исследовательский опыт, громадные трудовые усилия и, конечно, время, исчисляемое порой многими годами. И когда приходит успех, то он необычный, психологически неповторимый, в глубине души трепетно ожидаемый и, тем не менее, для себя самого давно запрограммированный...
   В успехе книги д-ра Л.И. Юниверга "Издательский мир Иосифа Кнебеля" сомневаться не приходится: он, как говорится, налицо и, в частности, подтвержден целым рядом рецензий, опубликованных не только в Израиле, но и в России, Америке, Франции, Австрии... Много и справедливо пишется в них о высоком научном уровне монографии и, в то же время, хорошем, не утяжеленном стиле изложения материала, о необычайно изысканном художественном оформлении и удачном полиграфическом исполнении этой книги. В сущности, перед читателем издание, в известной мере напоминающее книгу-альбом: настолько велика доля и значение в ней иллюстративных материалов, причем воспроизведенных, вместе с текстом, на прекрасного качества бумаге "хромомат". Заметим попутно, что здесь Юниверг предстал перед нами не только как автор текста, но и как конструктор и оформитель книги Чтобы полностью подготовить ее оригинал-макет, включая оформление, ему потребовалось овладеть совершенно для него незнакомой ранее компьютерной графикой, для чего уже далеко немолодой книговед закончил полугодичные курсы, где преподавание велось на иврите... Затем – покупка с рук недорогого компьютера, почти ежевечерняя домашняя практика, освоение новых редакторских и графических программ. И только через два года – попытка самостоятельной подготовки своей книги. Особо отметим, что при ее оформлении была использована богатейшая орнаментальная графика художников "Мира искусства", извлеченная из украшенных ими изданий Кнебеля. И наконец, передав оригинал-макет книги в недорогую типографию, Юниверг взялся проследить за всеми этапами типографских работ (тут пригодился его опыт "выпускающего", приобретенный еще в студенческие годы, во время работы в московском издательстве "Мысль"). Именно это, во многом, обеспечило необычайно высокое качество полиграфического исполнения книги. Строго говоря, именно таким и должен быть уровень монографии, посвященной деятельности издателя, который в первую очередь прославился выпуском в свет прекрасных, художественно оформленных книг и альбомов.
   Напомним, что благодаря Кнебелю широкие круги российских читателей получили превосходные репродукции картин Третьяковской галереи, Русского музея и Румянцевской галереи; серию первых серьезных монографий, посвященных жизни и творчеству М. Врубеля, И. Левитана, В. Серова и ряда других художников-современников, наконец – многотомную "Историю русского искусства" под ред. И.Э. Грабаря. Большим событием в художественной жизни предреволюционной России стали изданные Кнебелем детские книжки с иллюстрациями Д. Митрохина, Г. Нарбута, Е. Поленовой, Н. Ульянова и многих других, в основном молодых, московских и петербургских графиков. Нельзя не вспомнить и вклад Кнебеля в издание учебных пособий. Достаточно назвать знаменитую серию "Картины по русской истории" (1908-1913), в подготовке которой участвовали ведущие художники начала XX века. Понятно, почему автор книги об издательстве Кнебеля не смог обойтись только словесными описаниями, какими бы яркими и интересными они не были. Необходимо еще было показать, проиллюстрировать свой рассказ. Причем не только в черно-белом, но и в цветном исполнении. Разнообразен корпус этих показов: здесь титульные листы и обложки книг; портреты Кнебеля, членов его семьи, авторов и редакторов издательства; видовые иллюстрации, необходимые для лучшего восприятия контекста эпохи; фотокопии документов, издательских бланков и рекламных материалов... Главное же, что перед нами адекватная связь сюжета книги и ее оформления.
   Высокая издательская культура находит свое выражение и в широком справочном аппарате. Он выделен в виде приложений. В первом из них читатель найдет систематизированный и частично адаптированный каталог изданий Кнебеля (306 названий), снабженный тремя вспомогательными указателями (именным, художников и типографий). Во втором приложении помещены фрагменты из неопубликованных воспоминаний дочери издателя Марии Кнебель "Петровские линии", а в третьем – напечатаны отдельной тетрадкой "Избранные художественные издания Иосифа Кнебеля в цветных репродукциях". Особо выделен указатель имен, упоминаемых в тексте книги (их около 800!), что придает ему известное познавательное, самостоятельное значение. Наконец, несколько страниц отведено под список иллюстраций, которых, кстати, ни много ни мало – 90. Кроме того, каждая из 12 глав книги оснащена обширными примечаниями, собранными в единый раздел и помещенными сразу же по окончании основного текста. Всего таких комментариев около 600, и занимает этот материал почта 50 страниц К нему мы еще вернемся. Остается добавить, что книга вышла тиражом в 475 экземпляров, из которых 75 – нумерованные, в твердом переплете и с особым приложением (репродукция пробного типографского оттиска иллюстрации Г. Нарбуга к книге "Деревянный орел", раскрашенного им самим).
   Таковы первые впечатления читателя, взявшего в руки книгу Леонида Юниверга. Однако следует вспомнить хорошую русскую пословицу: "По одежке встречают, а по уму провожают". Немало разочарований связано с этой, прямо сказать, коварной пословицей. Но поспешим предупредить читателя: к рассматриваемой книге такая печальная перспектива решительно никакого отношения не имеет. Поскольку "одеяние" книги подробно освещено в рецензиях на нее, мы сочли своим долгом обратиться к "уму" монографического исследования д-ра Юниверга. Под этим термином мы будем понимать комплекс признаков, определяющий содержательную сущность и значимость его книги. Другими словами, речь идет о профессиональном, науковедческом и книговедческом анализе произведения.
   Как известно, важнейший критерий раскрытия темы предпринятого научного исследования – это полнота и надежность его источниковой базы, во многом зависящей от так называемой историографической ситуации к началу работы. Речь идет о том, в какой мере имеющиеся публикации по теме могут при их синтезе послужить основой для создания широкой картины явления. Собственно, к началу 1970-х гг., когда автор приступил к работе над темой, не было ни одного исследования, специально посвященного И.Н. Кнебелю и его издательской деятельности. Некоторое исключение составляет книга мемуаров дочери издателя, известной актрисы, театрального режиссера и педагога Марии Кнебель «Вся жизнь» (М., 1967), в которой содержится весьма ценный очерк об ее отце. Кроме того, после личного знакомства М. Кнебель с будущим автором рецензируемой монографии – в то время студентом Московского полиграфического института – она, по его просьбе, написала и передала ему свою рукопись «Петровские линии», посвященную, в основном, воспоминаниям о ранних годах, проведенных в доме родителей в Москве, на улице Петровские линии. Немало интересного поведала Юнивергу и старшая дочь издателя – Елена. (Кстати, благодарный автор посвятил свою книгу светлой памяти Елены и Марии Кнебель.)
   Безусловно, все эти сведения, включая фрагменты из мемуаров известных деятелей искусства, в свое время сотрудничавших с Кнебелем, книги и альбомы, им выпущенные, а также печатные каталоги издательства И. Кнебеля, лишь в определенной мере могли послужить базой для будущей книги. И тогда Юниверг принял единственно правильное решение: выявить документы, хранящиеся в архивах. Если иметь в виду, что личный архив Кнебеля был конфискован при аресте его сына Николая в 1940 г. и, по всей вероятности, уничтожен НКВД, архивные разыскания представляли собой достаточно серьезный и потребовавший немало лет труд. Юниверг обследовал фонды более чем 20 государственных и частных архивов Москвы, Ленинграда и Львова. Факт за фактом, документ за документом накапливались разрозненные архивные материалы и, в конце концов, вместе со сведениями из различных, подчас неожиданных источников, составили ту базу, из которой, в результате тщательной обработки, систематизации и обобщений, выросла вначале диссертация, успешно защищенная в 1982 году, а затем – предлагаемая вниманию читателей монография.
   Несколько слов о композиционной структуре книги. Большая часть глав рассматривает различные аспекты издательской деятельности Кнебеля. Однако последние главы выходят за эти рамки. Так, выпадает из общего ряда глава "Немецкий погром". Она даже стилистически отличается от написанного до и после нее, так как часть главы намеренно беллетризована автором. И с ним нельзя не согласиться: ведь в этой главе дано подробное описание самого трагического события в жизни издателя – варварского разгрома полупьяной толпой "патриотов" его издательства и книжного магазина 28 мая 1915 года! Благодаря большому документальному материалу, эта глава получилась не только эмоциональной, но и весьма фактографичной.
   В другой главе – «Штрихи к портрету» – автор задался похвальной целью нарисовать «живого» Кнебеля. Его семейная жизнь, домашний уклад, история женитьбы на молодой красавице Софье Бреннер, дети, другие родственники, друзья и близкие знакомые, художники, писатели, актеры – все это составило фон, на котором предстает действительно «живой» Иосиф Николаевич. Скромный, порядочный, добрый и благожелательный человек, любящий муж и отец, тонкий ценитель искусства – таким мы его видим на страницах книги.
   Особое значение имеет последняя глава – «Дань памяти». Это уже не история, а современность. Это уже не столько о Кнебеле, сколько о тех, кто восстанавливал светлую, заслуженную память о нем. О тех, кто организовывал кнебелевские выставки: к 120-летию и к 125-летию со дня рождения, и об их посетителях, оставивших свои впечатления и мнения в "Книгах отзывов"; о тех, кто упорно добивался и добился установления в здании, где жил и работал И.Н. Кнебель, мемориальной доски, а в Историко-краеведческом музее небольшого западноукраинского городка Бучач, где он родился, организовал специальную экспозицию, посвященную издательской деятельности Иосифа Николаевича... Понятно, что среди ревнителей памяти Кнебеля и энтузиастов ее восстановления и увековечения не последнее место занимает Леонид Юниверг. Нужно ли убеждать читателя, что «нарушитель» логики структуры книги и здесь оказался прав? Важное место отведено разделу, содержащему примечания. Помимо библиографических и архивных ссылок, они зачастую содержат также интересные фактографические материалы, существенно дополняющие тексты основной части книги. Здесь приводятся выдержки из некоторых мемуарных сочинений, в частности, И. Грабаря, А. Бенуа, А. Васнецова и др.; из писем (в том числе неопубликованных) И. Кнебеля, К. Сомова, М. Добужинского, М. Волошина и др. Значительный интерес представляют смысловые комментарии самого Л. Юниверга, связанные с некоторыми эпизодами истории издательского дела в России, с отдельными российскими периодическими изданиями, с характеристиками художников Г. Нарбута, Д. Митрохина и т.д. В целом, материалы раздела «Примечания» разгружают основной текст произведения и в то же время обогащают его, составляя как бы второй ряд изложения и расширяя информационное поле книги.
   Коснемся теперь некоторых недостатков рецензируемой книги. Прежде всего, речь пойдет об определении места Кнебеля в истории издательского дела России конца XIX – начала XX вв. Нельзя сказать, что автор полностью прошел мимо этой проблемы, важность которой очевидна. Однако она не поставлена специально. Здесь необходима была бы бульшая четкость и определенность. Издание литературы по искусству и детской книги – это отрасли, которые к этому времени получили заметное развитие. Значительный вклад в это направление издательской деятельности внесли такие крупные издатели, как М.О. Вольф, А.Ф. Маркс, И.Д. Сытин, К.Д. Солдатенков и др. Можно назвать целый ряд прекрасных изданий для детей и литературы по искусству. Да, конечно, И.Н. Кнебель был основоположником специализированного издательства по искусству, но это не снимает вопроса о его предшественниках.
   Примерно так же выглядит в книге проблема историографической ситуации вокруг книги Юниверга. Какие-то сведения имеются, но цельная картина не представлена. А она весьма печальна и даже малопонятна. Как были обозначены сведения о Кнебеле до первых серьезных публикаций по этой теме Юниверга? К примеру, в двухтомном академическом юбилейном издании "400 лет русского книгопечатания" (М., 1964), насчитывающем более 1200 страниц, не нашлось места для хотя бы краткого упоминания издательской и книготорговой фирмы Кнебеля. Тщетно было бы искать сведения о нем в вузовских учебниках по истории книги Е.И. Кацпржак и И.Е. Баренбаума, по которым вот уже в течение десятилетий готовятся библиотечные работники. Лишь в учебном пособии "История книжной торговли в СССР" (М., 1976), написанной проф. А.А. Говоровым (позже – научным руководителем диссертации Юниверга), впервые в книговедческой литературе Кнебелю было отведено достойное место! Следовало бы сказать об этом во весь голос в солидном монографическом труде об И. Кнебеле, а также объяснить причины такого весьма странного положения. Впрочем, некоторое, так сказать, беглое объяснение приведено автором: «частник, да еще еврей» (с. 255). Но ведь подобным частникам посвящены многие специальные книги, да и евреи упоминаются в историко-книжной литературе нередко. Нет, видимо, причину надо искать в другом – в недооценке значимости издательской деятельности Кнебеля.
   Еще об одном хочется сказать. Иосиф Кнебель – один из плеяды видных российских издателей еврейского происхождения. Этой линии в рассматриваемой книге нет. А между тем она довольно интересна и показательна. Издатели-евреи внесли заметный вклад в развитие российского книгоиздания. Для сведения читателей приведем некоторые данные. М.О. Вольф – первый русский книжный миллионер. «Маврикий – единственный царь русской книги, – острил писатель Н. Лесков, – его армия разбросана от Якутска до Варшавы, от Риги до Ташкента, в его руках судьба литературы». О.И. Бакст – деятель русского революционного движения, владелец типографии, издатель трудов по истории, философии и литературоведению, художественной литературы, нелегальных книг. И.А. Ефрон – владелец типографии и основатель знаменитого издательства Брокгауза и Ефрона, которое выпустило самый крупный в России "Энциклопедический словарь" (86 полутомов), "Еврейскую энциклопедию" (16 томов), ряд фундаментальных серийных изданий. B.C. Эттингер – основатель специализированного издательства "Практическая медицина", организатор массового выпуска медицинской литературы, в том числе "Реальной энциклопедии медицинских наук" (21 том), медицинских атласов, ежегодного "Медицинского календаря" и пр. Его сын, T.В. Эттингер, был председателем Российского общества книгопродавцев и издателей. Братья А.Н. и И.Н. Гранат – издатели многотомного "Энциклопедического словаря", носившего их имя, а также капитальных трудов по истории, искусству и др., основатели акционерного общества «Русский библиографический институт бр. А. и И. Гранат» (1917-1939). Выдающийся математик В.Ф. Каган – один из создателей и руководитель прекрасного научного издательства «Матезис» (1904, 1923-1924), затем глава Научного отдела Госиздата. Вне всякого сомнения, Иосиф Кнебель вписывается в этот блестящий ряд.
   Кажется, самым кратким и, в то же время, достаточно емким итогом настоящей рецензии может служить следующий вывод: если раньше мы ничего или почти ничего не знали об Иосифе Кнебеле и его издательском мире, то теперь мы об этом знаем достаточно полно, подробно и точно. В этом и состоит главное научное и просветительное значение книги "Издательский мир Иосифа Кнебеля".
   В заключение – еще об одном отрадном обстоятельстве: Леонид Юниверг написал историческое исследование, но его значение вышло за рамки чисто научного труда. Книга имеет практический выход в современность и даже в обозримое будущее. В значительной мере благодаря работам автора лучшие издания Кнебеля обрели новую жизнь: они стали переиздаваться в факсимильном виде. Так, в 1989 году московское издательство «Книга» выпустило 12 лучших кнебелевских детских книг в одной папке с приложением статьи Юниверга. В том же году издательство «Изобразительное искусство», по инициативе автора монографии, предприняло выпуск комплекта из 32-х открыток-репродукций с "Картин по русской истории" – причем стотысячный тираж разошелся чуть ли не в две недели. А в 1994-1996 гг. московский журнал "Юный художник" – в качестве ежемесячного приложения – повторил выпуск этих репродукций, но уже в виде небольших брошюр с пояснительным текстом. Переиздание кнебелевских книг продолжается и, несомненно, увеличится в связи с выходом в свет этой монографии.

Арон Черняк

предыдущая глава следующая глава
оглавление книги