Любовь Латт

КНИЖНАЯ ГРАФИКА ИТЕЛЛЫ МАСТБАУМ

   Волшебный кружевной узор выткал художник на обложке журнала сплетя его из еврейских букв, перетекающих в чешуйчатые рыбьи хвосты, стилизованные звериные морды или же птичьи головы – всё это приковывает внимание читателя еще до того, как он прочтет название журнала на идиш: «Кинд ун Кейт» («От мала до велика») – три слова, компактно вписавшиеся в неправильной формы четырехугольник. Напомним, что об особом свойстве еврейского шрифта еще в 1920-е гг. писал известный художник и критик Борис Аронсон: «Еврейская буква в отдельности есть значок, из которого можно развивать самостоятельный ковер».
   Обложка достойно открыла новый, единственный в мире иллюстрированный журнал на идиш для больших и маленьких, выпущенный в Иерусалиме группой энтузиастов под руководством писателя Бориса Сандлера. Автор обложки – иерусалимский художник Ителла Мастбаум.
   После первого номера журнала в 1996-1997 годах вышло еще три, сохранивших на редкость удачную обложку. Помимо нее, Ителла исполнила ряд иллюстраций в каждом из четырех выпусков, при этом ни разу не повторив ни образного, ни композиционного решения.
   Иллюстрируя сказку известного еврейского писателя Ицика Кипниса о маленьком петушке («Кинд ун Кейт», 1996, № 1), художница разместила рисунок по горизонтали в верхней части страничного разворота. На том же пространстве ею были остроумно введены и композиционно завязаны с основными эпизодами еще два героя сказки. В этом, как и в образной характеристике, Мастбаум следует традициям еврейского народного лубка. Заключительный, эпизод сказки, в качестве концовки, удачно вписался в тот же разворот.
 


И. Мастбаум. Обложка журнала "Кинд унд Кейт" (Иерусалим, 1996, №1)

   В виде страничного обрамления оформлены рисунки к песенке Мани Лейб «Давайте, споем» с нотами Дм. Якиревича («Кинд ун Кейт», 1996, № 2). Дизайн Ителлы позволил включить текст и ноты в пространство, заключенное в изящную, мягко извивающуюся ленту, на которую, словно бусины, нанизаны миниатюрные сценки, каллиграфические фигурки, разные плоды, рыбы и т.д.
   Главное свойство иллюстраций Ителлы Мастбаум – мягкая поэтичность и теплота, благодаря которой даже буквы еврейского шрифта становятся одухотворенными. Так, в названии сказки Рахели Баумволь «Что видит Тайбеле» буквы прорастают маленькими живыми существами («Кинд ун Кейт», 1997, № 3).
   В четвертом номере журнала художница поместила иллюстрации к стихотворению «Весенний дождь» той же поэтессы. Рисунок, более нагруженный в нижней части листа, подчеркивает легкость и прозрачность верхней и средней частей страницы, где тонкая перовая линия очерчивает воздушное облако, из которого, словно с кончика кисти, стекают жемчужные капли дождя. Читатель, не только маленький, но и взрослый, погружается в какой-то особый мир, где царит природа – солнце, тучки и всякие малыши. Здесь рисунок органично вошел в страницу, включив в себя текст короткого стихотворения и слился с ним («Киндун Кейт». 1997. № 4).
   В том же 1997 году под маркой вновь образованного издательства «Кинд ун Кейт» была выпущена книга сказок Ицика Кипниса «Еврейские сказки для больших и маленьких». Инициатива издания принадлежала дочери писателя Брохе Кипнис. Увидев рисунки к сказке о петушке в первом номере журнала «Кинд ун Кейт», она разыскала художницу и предложила ей иллюстрировать произведения отца.
   В этой работе мастерство Ителлы Мастбаум как книжного графика раскрылось в полной мере. Она выполнила не только сорок шесть постраничных иллюстраций, титульный лист, заставки и концовки, но и осуществила дизайн книги, подойдя к ней, таким образом, как к целостному графическому ансамблю.
   Художественность этого издания заявляет о себе сразу, начиная с обложки в твердом переплете, где в белом картуше в виде предельно обобщенной птицы павы даны имя автора и название книги. Шрифт здесь приобретает декоративную и одновременно иллюстративную функцию. Его мотивы перекликаются с рисунками, размещёнными вокруг картуша на голубом фоне разной интенсивности. Для окраски этих рисунков Ителла употребила фактуру, полученную с помощью компьютера, отчего обложка приобрела необычайно оригинальный и нарядный вид.
   Все иллюстрации, расположенные то на месте заставок, то на полях текста, отличаются удивительным разнообразием тем и неожиданностью композиционных решений. Для них художница прибегла к технике, не свойственной ей прежде – тушь пером по мокрой бумаге, отчего рисунки стали более мягкими, более поэтичными.
   У Ителлы удивительная способность погружаться в мир еврейской народной сказки, еврейской песни. Эта «еврейскость» проявляется не только во внешних аксессуарах - костюмах, головных уборах, предметах культа и пр., но в общем ритме, в их музыкальном строе, близком мелодике шуточных и лирических народных песен.

И. Мастбаум. Страница из книги И. Кипниса "Еврейские сказки" (Иерусалим, 1997)
(Иерусалим, 1996)
   Самой характерной чертой всех иллюстраций является их динамичность. В них всё приведено в движение: если это птенец, то он взмахивает крыльями и раскрывает клювик, готовый что-то схватить или разразиться веселым криком («Тетя Мейте»); если это листья, то они изящно изгибаются, подчиняясь общему ритму. Очеловеченные зверушки, птицы, бабочки, цветы – во всём этом убедительная сказочная образность, внушающая доверие как ребенку, так и взрослому.
   Излюбленный прием декорирования страницы – размещение на полях тонкого гибкого дерева или ветки с изящно извивающимися длинными листьями, населенными птенцами, гусеницами, маленькими человечками и т. д. Ителле присуще какое-то особое «чувство ребенка»: она умеет показать трогательную неуклюжесть и нежность малышей, обаяние очеловеченных зверей и насекомых... Она живет в мире сказки и извлекает оттуда бесконечное разнообразие фольклорных образов, которыми наполняет страницы книги. При всем многообразии сюжетов и изобразительных мотивов, их объединяет стилистическое единство, что делает издание целостным, законченным произведением книжного искусства, а художника, наряду с писателем, – полноценным соавтором книги.
   Другая задача стояла перед художником в работе над книгой Михаила Клайнберта «Сифрони» («Моя книга»), вышедшей в 1996 году в иерусалимском издательстве «Мила» («Слово»). По характеру эта книга близка к учебнику или пособию по изучению языка иврит. Художник-иллюстратор должен был сделать всё, чтобы не только избежать сухости, а, наоборот, своими картинками превратить каждый урок в веселую игру, способную увлечь ребенка. Каждый рисунок здесь соотнесен с текстом и расположен параллельно ему на одном листе.
   Страницы книги населяют веселые зверята, мальчики и девочки, нарисованные пером, раскрашенные акварелью и фломастерами. Причем это не застылые и неподвижные куклы, но полные движения фигуры, похожие на реальных детей и зверей, хотя и выполнены простейшими средствами, близкими к «детскому рисунку» или примитиву. Цель художника здесь - максимальная выразительность каждого персонажа, каждой сцены. Отказавшись от первоначально планировавшегося чернобелого варианта в пользу красочного, Мастбаум наполнила учебник яркими веселыми сценками. Она видит воспитательную задачу не в морализировании, но в развитии вкуса и фантазии, в поддержании свежести детского восприятия мира.


И. Мастбаум. Обложка книги "Записки ребе: Хасидские истории"

   В последние годы Мастбаум много и плодотворно работала в книжной графике. Помимо упомянутых изданий отметим также ее работу над книгой «Записка ребе: Хасидские истории», собранные и изданные Эзрой Ховкиным (Иерусалим, 1996).
   Условия заказа предоставили возможность полного графического оформления книги. В центре передней сторонки обложки – изысканный картуш с геральдическими изображениями фантастических существ, навеянных образами старинного еврейского искусства, дополненный органично вписавшимися предметами еврейской символики – менорой и пасхальным кубком. Картуш повторен на титульном листе в черно-белом уменьшенном варианте.
   Каждой истории предпослана заставка, акцентирующая внимание читателя на рассказе. В этих иллюстрациях можно увидеть сходство с театральной сценой. Не случайно Ителла, немало работавшая в области сценографии, замечает: «Для меня театр близок иллюстрации. Театр дает иллюстрацию в объеме и пространстве, а книжная иллюстрация – это действо на плоскости в воображаемом пространстве».
   Применение штриховки и контрастов светотени усиливает впечатление освещенных рампой фигур. Они окружены богатым декором, в том числе орнаментально трактованным шрифтом, и включены в общее обрамление листа в виде узкой ленты, перевитой бесконечно разнообразными виньетками. Самую большую изобретательность художница проявила в исполнении концовок, представляющих собой одухотворенные буквы – стилизованные человеческие фигурки или, наоборот, фигурки человека, стилизованные под буквы еврейского шрифта и всегда связанные с содержанием рассказа («Записки Ребе» и другие рассказы). Безусловно, «Хасидские истории» – большая творческая удача Ителлы Мастбаум.
   Чтобы дополнить список иллюстративных работ Мастбаум, выполненных за неполных восемь лет в Израиле, назову книги Эстер Файн «Хадас» (Иерусалим: изд-во «Библиотека-Алия», 1991), Леи Алон «И возрадуется сердце ваше» (Иерусалим: изд-во «Мория», 1991) и Мнухи Фукс «Три истинных врача» (Иерусалим: изд. автора, 1993).

* * *

   Как художник, причем очень разносторонний, Ителла Мастбаум, сложилась еще в Москве, где родилась и получила высшее художественное образование в Московском текстильном институте на факультете прикладного искусства (1956-1962). Ее учитель, заслуженный художник России Александр Дубинчик, с самого начала отметил свою талантливую ученицу, которая участвовала вместе с ним в экспозиции выставочного павильона Парка культуры им. Горького в 1967 году. Тогда же, и до 1969 года, Ителла занималась на курсах Центрального телевидения, а затем несколько лет посвятила созданию телевизионных мультипликационных фильмов. Работа эта имела большое значение для нее и нашла свое продолжение в иллюстрировании детских книг. Еще до репатриации в Израиль Ителла оформила две книжки для детей в известном московском издательстве «Малыш»: это «Зелёная аптека» Петра Синявского и «Лесная Академия» Сергея Михалкова (обе вышли в 1989 г.), где по-особому проявилась любовь художницы к миру природы. Эти иллюстрации отличают яркое воображение, юмор, свежесть графических приемов.
   В издательстве «Советский писатель»(в содружестве с журналом «Советише Геймланд») Мастбаум проиллюстрировала две книги на идиш: «Любовь Люции» Доры Хайкиной и «Метельные годы» Мотла Грувмана (обе – в 1983 г.). В том же издательстве, спустя три года, ею были оформлены русскоязычные поэтические сборники Константина Ломиа, Айдара Халлима и Давида Насиба.
   Особое качество Ителлы Мастбаум – широта творческих интересов. Помимо книжной графики, она занималась росписью тканей, керамикой, много работала и работает в станковой живописи. Преподавала в детской художественной студии, продолжая дело своего отца скульптора – художника скромного и убежденного, человека высоких личных качеств, оказавшего большое влияние на дочь.
   Главное в многогранной деятельности Ителлы, своеобразный лейтмотив всей жизни художницы – это ее связь с еврейским народом: с его культурой, искусством, музыкой; с его борьбой за национальное возрождение. В конце восьмидесятых годов, вместе с художником Моше Гимейном (ныне живущим в Израиле), Ителла оформила первый в послесталинские годы музей еврейского искусства, созданный группой энтузиастов в Москве. Еще раньше, когда картины на еврейские темы не допускались на официальные выставки, Мастбаум участвовала в импровизированной экспозиции, разместившейся на квартире московских отказников Беллы Гулько и Владимира Кислика.

И. Мастбаум. Лист из альбома "Избранные еврейские песни" (1976-1996)
   Среди произведений станковой графики, исполненных еще в московский период жизни, центральное место занимают два цикла: «Женщины Танаха» и «Еврейские народные песни», сделанные в технике автолитографии с дополнительной раскраской цветным карандашом. В первом – лирико-философское осмысление образов Библии. Интересно отметить, что в выборе сюжетов преобладали женские образы яркой судьбы. В мягкости, лиризме, поэтичности их подачи явственно проступает личное отношение к ним самой художницы.
   Совершенно органичен был переход Ителлы от сюжетов Танаха к еврейским народным песням. С детства они звучали в доме ее отца – Хаима Мастбаума, члена еврейской Культурной лиги. В иллюстрациях к песням на идиш изобразительный ряд полностью соответствует музыкальному – в них ощущается и ритм, и мелодика. Близкие характеру музыки и словам песни иллюстрации являются самодостаточными произведениями искусства. Эту серию иллюстраций Ителла оформила в виде альбома, оригинал-макет которого показала на одном из недавних заседаний Иерусалимского клуба библиофилов. Бесспорно удачный по замыслу и исполнению этот альбом еще ждет своего издателя. В Израиле картины Мастбаум появились впервые на выставке, носившей название «Картины Оттуда» в Иерусалимском Доме художника в самом начале 1989 года, то есть за год до ее репатриации в страну. И уже в следующем году, активная и деятельная, она показала свои работы на эпохальной выставке в Тель-Авиве «Олим-90», развернутой в большом зале Бейт-Ционей Америка. Это были гуаши на темы еврейских народных сказок и автопортрет маслом. В дальнейшем художница принимала участие во многих выставках в Израиле и за рубежом.
   Разнообразие интересов Ителлы Мастбаум – это не разбросанность, ибо в каждой области искусства, к которой она обращается, ей удается проявить незаурядный талант и редкую целеустремленность. Так, обосновавшись недалеко от Иерусалима в поселении Долев, вознесенном на склоны холма, утопающего в зелени, она впервые попробовала свои силы в монументальном искусстве и расписала стены долевской школы, временно размещенной в караванах. Этот уголок своего поселка – около десяти-пятнадцати маленьких железных домиков - художница превратила в уютный сказочный городок...
   Сейчас Ителла Мастбаум в расцвете сил. Она полна энергии и активно работает, главным образом, в области книжной графики, в которую внесла немало оригинального, и в которой от нее можно ждать новых открытий.

предыдущая глава следующая глава
оглавление книги