Леонид Юниверг

МУЗЕЙ ЕВРЕЙСКОЙ КНИГИ В ИЕРУСАЛИМЕ
(Из истории одного проекта)

"...В этой идее я вижу большое благословение
для всей еврейской культуры и, особенно
для Иерусалима как Вечного города..."
(Из отзыва историка проф. Хаима Бейнарта)

   Проект представляет собой научно разработанную программу создания в Иерусалиме Музея еврейской книги, который должен отразить многовековую историю национальной рукописной и печатной книги не только в Эрец-Исраэль, но и в странах диаспоры; выявить и показать огромный вклад евреев-издателей в мировую культуру; познакомить с обширной литературой по иудаике и, наконец, продемонстрировать беспрецедентную популярность в мировом книгоиздании "Книги книг" – Библии.
   Кроме того, важной задачей будущего музея должно стать знакомство посетителей, особенно молодежи и школьников, с историей мирового книжного дела в его самых разнообразных аспектах, для чего автор проекта предлагает создать специальный вводный зал общеобразовательного характера под условным названием "Мир книги".
   В качестве отдаленной перспективы предполагается, что реализация этого проекта откроет путь к созданию Научно-просветительского центра-музея "Евреи и книга", в котором, помимо постоянно действующей экспозиции, были бы организованы Научно-исследовательский отдел истории еврейской книги и издательство, специализирующееся на выпуске факсимильных переизданий наиболее ценных еврейских книг, а также на подготовке особо художественных изданий классиков национальной литературы.

Из отзывов на проект, полученных автором в 1991-93 годах:

   Проф. Дов Ной, историк фольклора, литературовед:
   ...Вы не первый, кто задумался об адекватном визуальном выражении идеи "Народа Книги" – выражении, которое является столь основополагающим и столь самоочевидным. Вы, однако, первый, насколько мне известно, кто способен сочетать эту абстрактную идею с подлинными знаниями в академической области и с профессиональным музейным опытом. Я надеюсь (и желаю), что Вы найдете "открытые уши" и "открытое сердце" в каком-либо компетентном учреждении, а затем – какие-нибудь "открытые руки" достойного спонсора.

   Проф. Бецалель Наркис, историк искусства, председатель Академического комитета Центра еврейского искусства:
   ...Я знаю несколько таких музеев в мире, видел и Музей книги в Москве, в создании которого Вы участвовали. Я ценю Вашу энергию и усилия по созданию такого музея в Иерусалиме. В самом деле, необходимо, чтобы "Народ Книги" имел свой собственный Музей книги.

   Сэр Исайя Берлин, философ и культуролог (Великобритания):
   Считаю, что проект иерусалимского Музея еврейской книги – как один из важнейших объектов сохранения еврейской культуры – следует всемерно поддержать.

   Проф. Бейт-Арье Малахи, историк книги, председатель Международного консультативного совета Еврейской национальной и университетской библиотеки:
   ...Создание Музея еврейской книги в Иерусалиме – великолепное и волнующее предложение. Такой музей сыграет существенную национальную и международную роль в сохранении и поддержке еврейской культурной традиции и, без сомнения, будет отвечать общественным интересам и желаниям.

    Йосеф Олицкий, историк полиграфии, журналист:
   ...Есть ли возможность реализации проекта в современных условиях? Я не уверен, однако прошу Вас не поддаваться моим сомнениям. Каждое культурное дело требует самопожертвования, то-есть, как у нас говорят, для него должен найтись свой "сумасшедший". Только таким образом и были созданы многие наши прекрасные культурные учреждения.

   Проф. Авраам Б. Иегошуа, писатель:
   ...Это одна из наиболее простых и здравых идей из тех, о которых, когда они реализуются, с удивлением говорят: "Почему же они раньше не были осуществлены?!" Я поддерживаю это предложение и уверен, что интеллектуалы Израиля благословят это, так же как и я.

   Дора Штурман, публицист, литературовед, культуролог:
   ...Этот замысел велик, но не утопичен – в этом его главная ценность... Музей книги будет демонстрировать всему свету поистине титаническую культурную работу, совершенную и совершаемую для себя и для человечества одним из древнейших народов мира.

   Мордехай Бек, художник книги, писатель,
   Давид Мосс, каллиграф:

   ...Как художники, участвующие в создании книг, мы ощущаем огромную потребность в такого рода институте. Надеемся, что Музей представит развитие еврейской книги от библейских времен до наших дней, а также подчеркнет особые отношения между книгой и еврейским народом.

   Яков Тверский, антиквар-букинист, издатель, библиофил:
   ...Мне, всю жизнь связанному с еврейскими книгами, Ваш проект представляется воплощением моей давней мечты. Сделанный высоко профессионально, он уже сейчас может служить руководством к действию…
Уверен, что евреи-библиофилы из Израиля и стран диаспоры также откликнутся на это важное начинание и помогут Вам в создании достойного памятника "Народу Книги"!

И ВОТ ВОЗМЕЧТАЛОСЬ МНЕ...

   Примерно за год до репатриации, когда со дня на день ожидался вызов из Израиля, я впервые всерьез задумался не о том, что мне и моей семье может дать родина наших предков, а что, например, я могу дать ей, кроме убытка в виде "корзины абсорбции"?
   Перебрав в памяти всё то, чему "учился понемногу" и чему все-таки выучился, я пришел к выводу, что наиболее продуктивными, в профессиональном плане, были последние 15 лет работы в Библиотеке им. Ленина (ныне – Государственная российская библиотека). Именно в эти годы, работая рядом с крупными историками книги, опытнейшими библиографами и мастерами выставочной экспозиции Отдела редких книг, я прошел настоящую книговедческую школу, за что был и остаюсь благодарен своим бывшим сослуживцам. Вместе с ними довелось мне участвовать и в разработке двух экспозиций Музея книги, первая из которых была открыта в 1983 году, а вторая – под нее отведена анфилада залов великолепного здания бывшей Румянцевской библиотеки – доведена пока что до стадии технического и художественного проектов.
   Накопленный за эти годы теоретический и практический опыт создания музея книги плюс мои историко-книжные знания в области русского и европейского книгоиздания, искусства книги и библиофилии – вот главный профессиональный багаж, который я мог взять с собой в Эрец-Исраэль. И вот возмечталось мне создать в Иерусалиме – духовном центре всего еврейского народа – уникальный Музей еврейской книги, который бы наглядно, с помощью самых современных музейных средств, рассказал о многовековом пути еврейской книги в диаспоре, в Эрец-Исраэль, включая и современное книгоиздание в Израиле. Эта идея настолько захватила меня, что я готов был тут же начать ее разработку. Однако прежде необходимо было выяснить: нет ли уже в Израиле такого музея?
   Из доступной мне тогда литературы я узнал, что в Иерусалиме сравнительно недавно был открыт так называемый Храм книги и что в нем демонстрируются искусно сделанные копии древнейших "свитков Мертвого моря", найденных в середине нашего века в Кумранских пещерах. Этот музей, отражающий начальный этап истории еврейской книги, имеет лишь косвенное отношение к понятию "музей книги" и, скорее, воспринимается как своеобразный памятник нашей древней письменности.
   Таким образом, убедившись, что идея создания Музея еврейской книги вполне актуальна, я приступил к подготовке первого варианта своего проекта.

МУЗЕЙ В ЦФАТЕ

   Приободренный мечтою о создании музея книги для "Народа Книги", я с еще большим энтузиазмом стал готовиться к предстоящему переезду в Иерусалим. (Замечу попутно, что переезд в столицу Израиля был предопределен, прежде всего, местом основания будущего музея). Надеясь на продолжение своей научно-исследовательской и музейной деятельности, я задался целью переслать всю свою книговедческо-искусствоведческую библиотеку, а также домашний архив в Израиль, для чего пришлось отправить свыше 300 книжных посылок.
   Однажды, во время упаковки очередной партии книг, мне под руку попался старый израильский буклет, подготовленный к одной из давних московских книжных ярмарок. Перелистав его, я неожиданно наткнулся на заголовок: "Музей истории книгопечатания в Цфате" и там же, на развороте, увидел цветной фотоколлаж из различных экспонатов этого музея. Помнится, что это произвело на меня довольно сильное впечатление, и я мысленно отругал себя за попытку "изобрести велосипед"...
   Позже, утешившись мыслью, что предложу свои услуги музею в Цфате, неожиданно встретил в синагоге моего давнего приятеля-книголюба, прибывшего в командировку из Израиля. Между делом, я спросил его, что он знает об этом музее. С минуту поморщив лоб, приятель сознался, что, к своему стыду, о таком музее ничего не слышал, хотя в Цфате, за десять лет жизни в стране, бывал не раз. И тут он вспомнил, что на днях в Москву должен приехать мэр Цфата, который обещал побывать на выставке израильской книги в помещении библиотеки Министерства сельского хозяйства. Приятель предложил устроить мне встречу с мэром. "Уж он-то расскажет тебе подробно об этом музее", – с энтузиазмом добавил он. Итак, в назначенное время мы встретились с приятелем на выставке, дождались появления молодого красавца-мэра, и вскоре я был ему представлен, Каково же было мое удивление, когда на просьбу рассказать о Музее истории книгопечатания мэр Цфата ответил, что про такой музей не слышал (!), но знает, что первая еврейская типография на территории Эрец-Исраэль была именно в Цфате...
   Несколько позже, уже поселившись в Иерусалиме, но не имея материальной возможности тут же отправиться в Цфат, я продолжал наводить справки об интересовавшем меня музее. Большинство знакомых и незнакомых, к которым я обращался, про него ничего не слыхали. Наконец, воспользовавшись ульпановской экскурсией, я добрался до самого Цфата.
   Хотя рабочий день был в разгаре, дверь Музея печатного искусства (именно так он официально называется) была закрыта и на стук никто не отозвался. Только благодаря любезности владелицы ближайшего художественного салона мне удалось созвониться с сотрудником музея и через 15 минут с ним встретиться.
   Из разговора с Исраэлем Нисманом (так звали этого сотрудника, репатриировавшегося в 50-е годы из Молдавии и проработавшего до пенсии инженером-строителем) я узнал, что музеем заведует его жена. Он же старался помогать ей во всем – не только в дежурстве или в наведении чистоты, но даже в проведении экскурсий. На мой недоуменный вопрос об источнике его книговедческих познаний он снисходительно ответил, что тут университетов кончать не надо: достаточно прослушать раз десять экскурсию...
   Мне не терпелось увидеть, наконец, саму экспозицию, и я попросил Нисмана провести меня по залам. Всего их три: два достаточно больших и один – промежуточный – маленький. В центре первого зала размещается несколько небольших печатных станков, на одном из которых в 1947 году были отпечатаны первые почтовые марки государства Израиль. Центр второго зала занят макетами типографских цехов с игрушечными человечками, изображающими наборщиков, печатников и переплетчиков.
   Главным экспонатом третьего зала является карта распространения еврейского книгопечатания в 15-19 вв. со светящимися лампочками, занимающая полстены. В этом же зале можно увидеть десятка два книг – все остальные витрины трех залов заполнены исключительно эстампами местных художников: видимо, в этом видят суть Музея печатного искусства его нынешние руководители. В целом же экспозиция представляет собой жалкое зрелище: набор случайных экспонатов, не только не отражающих многовековую историю еврейского книгопечатания (как сказано о музее в упомянутом мною проспекте), но и компрометирующих саму идею подобного музея.
   Из последующих бесед с историком полиграфии и журналистом Йосефом Олицким, живущим в Тель-Авиве, я узнал, что первоначально музей был создан в 1954 году в Иерусалиме по инициативе генерального секретаря профсоюза печатников Израиля Цви Асафа. Спустя 20 лет, в целях безопасности – музей находился близ Старого города – он был переведен в Цфат. При жизни Цви Асафа в музее велась довольно активная жизнь: организовывались выставки, выпускался профессиональный журнал для полиграфистов, издавались книги по истории отечественного книжного дела и т. д. И только около 17-ти лет назад, после смерти Асафа, музей как бы лишился души и стал постепенно хиреть. Во многом здесь виновато новое руководство профсоюза печатников, мало интересующееся музеем и минимально субсидирующее его деятельность (достаточно сказать, что в нем единственная штатная единица – заведующая музеем!).
   Таково сегодня положение Музея печатного искусства, задуманного 45 лет назад как главный центр, призванный познакомить "Народ Книги" с его богатейшей книжной историей!

ВСТРЕЧИ С ШАЦМАНОМ

   После знакомства с музеем в Цфате я окончательно укрепился в мысли продолжить разработку своего проекта. Однако, прежде всего, мне надо было выяснить – согласится ли Еврейская национальная и университетская библиотека, владеющая богатейшим собранием старинных рукописей и первопечатных книг, стать "крышей" для будущего музея или, по крайней мере, его полноценным партнером?
Как показывает международный опыт создания музеев книги в других странах – например, в Германии, Англии или в бывшем СССР, – национальные библиотеки являются наиболее естественной базой для создания подобных музеев. В этом я мог убедиться и сам во время работы в Музее книги Библиотеки им. Ленина: её 37-миллионный фонд, включающий 300-тысячное собрание редких и ценных изданий, служил неисчерпаемым источником для создания и обновления любых тематических или хронологических экспозиций.
   Кроме того, создание собственного книжного фонда Музея еврейской книги, на первых порах, могло бы занять немало времени, а главное – потребовало бы огромных денежных средств, которые уместнее было бы использовать на строительство нового здания (или ремонт старого), а также на создание оригинальных тематико-экспозиционного плана и художественного проекта музея. Этими мыслями я решил поделиться с директором Еврейской национальной библиотеки Исраэлем Шацманом.
   Профессор Еврейского университета, историк Исраэль Шацман был избран на должность директора осенью 1990 года. До этого он многие годы преподавал в университете историю древнего мира и занимался серьезными исследованиями в этой области. Волею судеб отвлеченный от своих привычных занятий, он только спустя полгода, то есть ко времени нашей первой встречи, начал понемногу, как мне показалось, осознавать, сколь ответственна и хлопотна должность директора Национальной библиотеки. Во всяком случае, во время беседы я иногда замечал некоторую растерянность на лице Шацмана. В целом же он произвел на меня впечатление весьма интеллигентного и доброжелательного, но, увы, не "книжного" человека.
   Идея создания Музея еврейской книги ему, с общекультурной точки зрения, показалась и интересной и нужной, однако не вызвала особого энтузиазма. Понимая важность участия в этом деле Национальной библиотеки, он, тем не менее, не брался пока что за курирование этого проекта, ссылаясь на финансовые трудности библиотеки. В заключении беседы он посоветовал мне не спешить с обнародованием проекта в столь кратком варианте, предлагая расширить и углубить его, а затем постараться получить ряд отзывов от крупных деятелей израильской культуры и науки.
   Последовав совету Шацмана, я в течение года в значительной мере доработал свой проект. Теперь, помимо краткого изложения научной концепции музея, он содержал: аннотированную тематическую структуру экспозиции; конкретный, расписанный по годам, план реализации проекта, рассчитанный на подготовку Музея к 1996 году, то есть к 3000-летию Иерусалима; предварительную смету расходов, необходимых для осуществления проекта; перечень предполагаемой в Музее научно-просветительской и коммерческой деятельности; наконец, – краткую справку об авторе проекта. Все 20 страниц текста были переведены на английский язык, отредактированы профессиональным редактором – носителем языка, а затем набраны на компьютере и распечатаны на лазерном принтере, то есть проект получил вполне законченный полиграфический вид. Подобрав ряд подходящих к теме гравюр и рисунков, я оформил текст проекта, а затем тиражировал его в 50 экз. После этого оставалось лишь скрепить каждый из них железными скобками и одеть в обложку.
   Наконец, наступил период сбора отзывов на новый вариант проекта. Советуясь с разными людьми, я узнавал, к кому из известных деятелей израильской культуры и науки стоит обратиться за отзывом, а затем созванивался с тем или иным из них и предлагал познакомиться с проектом. Как правило, идея создания Музея еврейской книги в Иерусалиме находила живой отклик у этих людей, и они с готовностью шли навстречу моей просьбе. Более того, многие из авторов этих отзывов согласились принять участие в "Инициативном комитете по созданию Музея...", и в него вошло около 20-ти человек. Сбор отзывов занял несколько месяцев, после чего я вновь встретился с проф. Шацманом.
   Обновленный проект произвел на директора Национальной библиотеки хорошее впечатление, о чем он мне тут же и сказал. А после ознакомления с тремя десятками отзывов Шацман, как мне показалось, взглянул на меня даже с некоторым удивлением, после чего тон его разговора со мной стал более учтивым и деловым. И вновь, как в первый раз, мы коснулись формы участия библиотеки в этом проекте. На этот раз Шацман сказал, что библиотека готова быть соорганизатором музея, но при условии, что "Инициативный комитет..." будет располагать достаточно большой первоначальной суммой, чтобы дело обрело солидный материальный фундамент. Причем он подчеркнул, что ни Еврейский университет, ни Национальная библиотека в сборе средств принимать участия не будут, так как сами собирают пожертвования для себя.
   Зная заранее о сверхскромном бюджете университета и библиотеки, я с самого начала не рассчитывал на их материальное участие в проекте. Куда важнее было заручиться поддержкой библиотеки как хранителя ценнейших музейных экспонатов, а потому предложил Шацману вернуться к нашему разговору после того, как попытаюсь организовать сбор средств в пользу будущего музея. Облегченно вздохнув, директор с готовностью согласился...

БУКЛЕТ, АМУТА… А ДАЛЬШЕ ЧТО?

   Мне представлялось, что важным шагом в кампании сбора средств должно быть издание специального проспекта, знакомящего с проектом музея и с цитатами из многочисленных отзывов деятелей культуры и науки (к тому времени их было уже около 30-ти). Кроме того, в этом проспекте должен был быть указан номер счета, на который можно переводить предполагаемые пожертвования. И наконец, важно было приложить к проспекту несколько рисунков архитектурных фантазий на тему музея книги.
   Предложив этот план членам нашего "Инициативного комитета...", я получил их полную поддержку, причем не только моральную, но и материальную: известный собиратель иудаики и библиофил Билл Гросс, а также ныне покойный антиквар-букинист Яков Тверский (оба из Тель-Авива) взяли на себя расходы по изданию проекта музея в виде буклета.
   Не менее важным оказался вопрос о получении номера счета. Какой именно счет устроил бы будущих спонсоров? В данной ситуации, когда нет ведущей организации, проект носит если не частный, то, по крайней мере, общественный характер, а потому здесь уместно указать счет амуты (т.е. некоммерческой ассоциации), организованной на базе "Инициативного комитета по созданию Музея еврейской книги в Иерусалиме". Именно так мы и поступили, зарегистрировав в Министерстве внутренних дел амуту "Friends of the Jewish Book" ("Друзья еврейской книги"). В связи с этим хочется сказать несколько слов об ее учредителях.
   Секретарем амуты стал наиболее опытный в этих делах Меир Ронен (1935-1997), много лет прослуживший в Министерстве иностранных дел, а последние годы жизни работавший в Иерусалимском муниципалитете. Среди остальных членов-учредителей – упоминавшиеся ранее Билл Гросс и Яков Тверский, известный искусствовед, профессор Еврейского университета Бецалель Наркис, историк и библиограф д-р Авраам Гринбаум, кинорежиссер-докуметалист Леонид Кельберт, переводчик и редактор д-р Исраэль Коэн, художник и писатель Мордехай Бек, переводчик и журналист Нахум Пурер, юрист Виктор Нов и автор этих заметок, выбранный на учредительном собрании председателем амуты. Интересно отметить, что из 11-ти учредителей пятеро – выходцы из России, трое – из США, двое – сабры (то есть местные уроженцы) и один – из Англии. Некоторые из них до сих пор помогают мне преодолевать немалые трудности на пути к цели, за что я им бесконечно благодарен. Кроме того, хочу выразить искреннюю признательность художнице Стелле Зак, архитекторам Евгению Жилинскому и Михаилу Златопольскому за их оригинальные рисунки – архитектурные фантазии на тему Музея еврейской книги, отпечатанные затем на тонированной бумаге и прилагавшиеся к буклетам, а также мастеру графического дизайна Евгению Добровинскому за удачное оформление буклета с текстом проекта.
   Прежде чем разослать буклет предполагаемым спонсорам в Израиле и за рубежом, мы решили вступить в переговоры с широко известной в международных кругах организацией «Керен Иерушалаим» («Фонд Иерусалима»), которая занимается мобилизацией средств для нужд города и на разного рода культурные программы. Мы надеялись заинтересовать руководство Фонда в сборе средств для Музея еврейской книги, по поводу чего и состоялись две встречи с заместителем директора Йоси Фишером.

В ПОИСКАХ КУРАТОРА

   Помимо меня в переговорах с Фишером участвовало еще два члена нашей амуты – бывшие американцы, много лет назад репатриировавшиеся в Израиль и несравненно лучше меня знавшие иврит. Фишер – харизматичный и простой в общении мужчина лет 60-ти – очень тепло отнесся к нашему проекту, с которым успел ознакомиться заранее. В разговорах с ним выяснилось, что для обращения к спонсорам со столь серьезным предложением требуются три обязательных условия. Первое – хорошо продуманный и репрезентативно оформленный проект; второе – группа энтузиастов, руководимая лидером-профессионалом и официально зарегистрированная в качестве некоммерческой ассоциации (амуты), позволяющей принимать пожертвования (в том числе списываемые с налогов); наконец, важной составной частью этого "классического триединства" является наличие куратора проекта, в роли которого может выступать какая-либо государственная организация или учреждение, так или иначе связанные с тематикой проекта, а главное – искренне заинтересованные в его реализации. Признав, что первые два условия нами были успешно выполнены, Фишер призвал нас, не теряя времени, заняться поисками куратора. В нашем случае, по его мнению, им могли бы быть Национальная библиотека, Министерство образования или, к примеру, Иерусалимский муниципалитет. На этом наши переговоры были завершены, и мы расстались с надеждой встретиться вновь по выполнении третьего, и последнего, условия.
   Очередная встреча с проф. Шацманом, чей отзыв о проекте тоже вошел в буклет, снова ни к чему не привела, а потому мы решили попытать счастья в переговорах с новыми, незадолго до того избранными руководителями Иерусалимского муниципалитета. Вначале думали обратиться напрямую к новому мэру Эхуду Ольмерту, сменившему всемирно известного Тэдди Колека, успевшего за почти 30-летний срок руководства городом навсегда связать свое имя с Иерусалимом. Однако, поразмыслив, решили прежде заручиться поддержкой двух заместителей по культуре. Начали с Давида Кассуто – крупного израильского архитектора, выходца из очень известной и уважаемой итало-еврейской семьи. Встреча с ним состоялась в кабинете его архитектурной мастерской на ул. Гилель, которой он продолжал руководить параллельно с новой выборной должностью.
   Как весьма образованный и интеллигентный человек, он сразу же высоко оценил идею проекта и, узнав о колебаниях директора Национальной библиотеки, посоветовал пойти иным путем. Кассуто вспомнил о первом здании "общееврейского национального книгохранилища" – скромном двухэтажном особняке на Эфиопской улице в Иерусалиме, построенном в 1902 г. иерусалимской ложей Бней-Брит для своей библиотеки "Мидраш Абраванель", ставшей впоследствии ядром Национальной и университетской библиотеки*. Это здание до сих пор существует, но только памятная табличка напоминает о былом: сейчас его помещения сдаются в аренду религиозным и военным организациям.


* Подробнее об этом см. в статье Майи Улановской, помещенной в настоящем альманахе.

   Заместитель мэра предложил попробовать вернуть зданию его книжное прошлое и устроить в нем первоначальную экспозицию Музея еврейской книги. Эта мысль нашла у нас живой отклик, и мы тут же развили ее: со временем, собрав достаточную сумму для постройки нового музейного здания, можно было бы перенести туда и подаренные библиофилами всего мира ценные музейные экспонаты, которые бы позволили расширить экспозицию Музея, а также вернуть Национальной библиотеке одолженные у нее на это переходное время книги и рукописи. Обещав нам свою поддержку, если мэр обратится к нему за советом, Кассуто рекомендовал написать письмо Ольмерту, а до того обязательно встретиться с его первым заместителем по культуре Раананом Динуром.
   На протяжении нескольких месяцев я упорно пытался встретиться с Динуром, но дальше его секретаря так и не пробился. Под разными предлогами встреча откладывалась, все материалы приходилось оставлять у секретаря, а затем названивать ей и получать невразумительные ответы. Наконец, мне стало ясно, что Динура, в отличие от Кассуто, проект не заинтересовал... Эта печальная история на какое-то время охладила мой пыл, вызвав чувство обиды на равнодушие чиновника, не пожелавшего встретиться и хотя бы объяснить свою позицию...

И СНОВА – НАЦИОНАЛЬНАЯ БИБЛИОТЕКА

   Спустя несколько месяцев неожиданно возникла новая идея. В разговоре с сыном покойного Якова Тверского, имеющим собственное рекламное агентство в Тель-Авиве, я рассказал ему о сложившейся вокруг проекта музея безвыходной ситуации. Гриша Тверский, зная об отношении отца к этому проекту, решил помочь нам и переговорил со своим давним знакомым, занимающимся посреднической деятельностью. Тот, имея определенные связи с некоторыми членами Кнессета, предложил нашей амуте содействие в переговорах с возможными спонсорами и с правительственными чиновниками. Не гарантируя положительного исхода дела, он, тем не менее, запросил весомую сумму вперед. Это несколько смутило членов нашей ассоциации, готовых было пойти на возмещение посреднику 10% от мобилизованной им суммы, но не готовых платить вперед, тем более, что на счету амуты пока ничего не было. Обещав подумать над предложением посредника, мы с ним расстались.
   На наше счастье, как раз к этому времени мы были приглашены в Национальную библиотеку на встречу с проф. И. Шацманом. Нас ждал приятный сюрприз: руководство библиотеки наконец-то проявило заинтересованность в нашем проекте! Дело в том, что в связи с нехваткой места для хранения новых книжных поступлений, было решено построить на территории кампуса Гиват-Рам, неподалеку от Национальной библиотеки, еще одно здание, где предполагается разместить Отдел редких книг, Отдел рукописей, Институт микрофильмирования еврейских рукописей и ... Музей еврейской книги! Думается, что включение в проект музея не случайно: последний мог бы более других привлечь внимание спонсоров.
   На этот раз проф. Шацман был особенно любезен с нами, подробно рассказал о планируемых для строительства территориях, о том, что библиотека уже обратилась в правительство и в Фонд Ротшильда ("Яд а-Надив") с просьбой финансировать проект, а также о том, что в ближайшее время начнет работать специальная комиссия, составленная из представителей фонда и правительства. От ее решения и зависела постройка нового здания, а следовательно – и музея. В конце беседы Шацман попросил несколько экземпляров буклета с проектом для членов комиссии, уверив, что в случае получения необходимых средств будущий музей будет создаваться только согласно моему проекту и при моем участии.
   В течение последующих полутора лет мы периодически созванивались с Шацманом, но ничем конкретным он не мог нас порадовать – окончательного решения комиссии к тому времени все еще не было. А в начале 1998 года – за год до завершения второй каденции – Шацман неожиданно ушел с поста директора, и его сменила проф. Сара Яффет – специалист по библеистике, также преподававшая в Еврейском университете.
   Знакомство с ней состоялось спустя несколько месяцев, когда она успела по-настоящему войти в дела библиотеки. Первая встреча была очень важна, и я попросил принять в ней участие д-ра Юрия Штерна – члена Кнессета, большого любителя и знатока книги, моего давнего, еще с московских времен, приятеля. Вместе с нами на встречу пришли ученый секретарь нашей амуты д-р Авраам Гринбаум и член амуты д-р Исраэль Коэн.
   Проф. Сара Яффет – немолодая, но по-деловому энергичная женщина – встретила нас очень приветливо и гостеприимно. Я сразу же обратил внимание, что на ее столе лежит папка с моим буклетом и другими материалами проекта Музея еврейской книги, знакомая мне еще по встречам с проф. Шацманом. После чаепития и непринужденной беседы, во время которой директор обнаружила достаточное знакомство с проектом, мы попросили ее рассказать, как обстоят дела с новым зданием. Оказывается, решение комиссии по этому вопросу уже существует и сводится к тому, что фонд "Яд а-Надив", финансировавший в свое время строительство зданий Кнессета и Верховного суда, готов выделить необходимые средства при одном условии: Национальная и университетская библиотека должна выйти из состава Еврейского университета и стать Национальной библиотекой Израиля! Это обусловлено тем, что фонд, по его уставу, может спонсировать только общенациональные проекты.
   Университет вообще-то не возражает против такого решения, тем более, что оно означает существенную экономию для его бюджета, но при этом возникают понятные опасения по поводу дальнейшего комплектования фондов библиотеки: она не будет обязана согласовывать, как это было всегда, свои книжные и журнальные приобретения с университетскими кафедрами. Последнее слово за правительством: готово ли оно взять на себя финансирование Национальной библиотеки? Предстоят серьезные переговоры с министерствами финансов и образования, в руках которых, по сути, и судьба будущего Музея книги.
   Такова ситуация на сегодняшний день. Остается ждать и надеяться, что благоприятное стечение обстоятельств позволит воплотить в жизнь давнюю мечту:

дать "Народу Книги" - Музей книги!

предыдущая глава следующая глава
оглавление книги